Вещи
Да, я разговариваю с зеркалами. И говорю сама с собой, когда сильно расстроена или очень устала. Я считаю, что с годами становлюсь только красивее. Я не знаю ни одного человека, который бы так любил свой возраст. Когда меня спрашивают, сколько мне лет или нужно сослаться на свой возраст, я всегда даю себе больше на пол года, и 15, 19, 25 мне становится не в октябре, а в апреле, как будто сознание заработало через 3 месяца после зачатия. А сейчас я уже прибавляю себе аж на 2,5 года больше. Мне кажется, что это добавляет мне авторитет в моих жизненных спорах и борьбе за свой выбор. Сейчас мне 30. чуть тяжело дается сказать, - «мне уже 30, пора иметь своих детей, а вы меня спрашиваете, не хочется ли мне иметь брата или сестру».
Я вижу все хуже. Я даже перестала рисовать, видимо, то, что я вижу, становится все более и более невыносимо.
Я смотрю на И. и вижу, как он некрасив. Его глаза постоянно прищурены, губы сжаты в короткую линию, и все лицо сморщено кривой паутиной, с носом-пауком посередине. Словно, он – метатель ядра и сосредотачивается, прицеливается перед броском. Только заранее не доволен, так как знает, что снаряд приземлится слишком близко.
Это оказались 5 дней переезда. Сначала я собирала вещи в Гамбурге. На следующий день я собирала вещи у Миши, потом это были мешки с едой у Нины. Потом – те же мешки мы везли на озеро и в воскресенье собирали свои поклажи и возвращались домой. Я гнала и гнала, тащила и тащила, складывала, перекладывала, только чтобы было ощущение пути. Только чтобы появилось, наконец, желание вернуться. Желание сесть на месте. Миша постоянно обвинял меня в вещизме. Он всегда раздражался, не понимал эти полочки, банки под кофе, цвет подноса сочетается с рисунком на скатерти, чистящие средства лежат в специальной коричневой пластмассовой коробке, с рисунком в виде золотых и голубых спиралей.
Когда в Гамбурге мы собирались в ночь перед отъездом, мы все вещи положили на кровать. Так и стояли по разные стороны этой огромной тетиной двуспальной кровати, которую она нам уступила, а куча вещей все увеличивалась. Миша еще предложил выпить за наш отъезд и рассоединение и мы выпили текилы из двух железных рюмок, которые брат подарил ему на день рождения. Мне показалось, что очень символично будет, если мы протянем руки и чокнемся прямо над кроватью, но Миша отказался, и пришлось отойти к шкафу. Он потом вдруг сказал, заметив, как я пакую две жестяные банки для кухни, что не понимает и не верит, что это может быть важно. Не понимает, зачем такая ерунда нужна. Тогда я подумала, что теперь я предпочитаю расставаться в красивом, ремонтированном интерьере, так как это чуть-чуть забирает тоски от расставания и дает надежду на то, что все когда-нибудь уладиться и отпадет необходимость собирать вещи.
Весь вечер пятницы мы пробыли в магазинах, отовариваясь перед долгожданной дорогой на озеро, и Нина говорила, что надо быстрей, и что как только доберемся до дома, она сразу ляжет спать, но когда мы приехали, она долго ходила по комнате. Собиралась. Потом действительно легла, хотя, спать оставалось не более 4 часов – около 5 должен был приехать Соколовский. Я пошла читать на кухню. Собственно, у меня получалось только читать, курить, смотреть в одну точку, еще смеяться, когда что-то происходило действительно смешное. В общем-то, и все. Так что я читала на кухне, выходила курить на балкон, там еще смотрела на светлеющее небо, думала, почему люди все равно выбирают смерть и войну, что 20 век сделал с нами, как мне хочется, чтоб все научились не бояться быть счастливы. А в 6 утра приехал Соколовский. Они сели на кухне, и его друг неожиданно схватил зубочистки и начал втыкать их в персик, лежащий на тарелке. Через какое-то время мы все поняли, что он делает ежика. Им казалось это таким смешным, словно ни у кого из них деды не ходили на войну, а бабушки не сидели в осажденном Ленинграде 900 дней. Мне захотелось плакать. Вернее, пошел такой спазм в горле, который всегда бывает перед тем, как в глазах появляется слезная жидкость. Снова полезли все эти призраки, поселившиеся во мне в берлине, призраки голода и смирения с собственной приближающейся смертью. Я ничего не сказала, потому что помнила, что в понедельник у этого парня умерла мама от рака и, скорее всего, он никогда не вспомнит о том, как сидел здесь в 6 утра.
Соколовский не подарил Нине розы. Он бросил их на сумки, стоящие в коридоре, приготовленные к погрузке в его машину. «Заберите ромашки», вот что он сказал, когда собрался выходить из квартиры. Нина молчала. Она то стояла у стола, прижав сжатую руку к верхней губе, пытаясь вспомнить, что мы могли забыть, то неровными траекториями чертила кухонный пол, проверяя ту или иную полку. Я знала, что она ничего не видит. Ее тонкая фигура просто мелькала вокруг, не содержа в себе Нину, отправив ее туда, где ей никогда не больно. Так однажды Анечка Кауфман сидела перед окном в пионерлагере, а в ее палате находились еще Леша, в которого она влюбилась два года назад, и другие ребята. Все знали, что она его любит, и подкалывали ее около часа. Я пыталась ее отбить. Пыталась уничтожить всех этих безмозглых мальчишек своим гневом и едкой злостью. И вот уже больше 50 минут я сражалась с командой из 4 парней, которые все издевались, шутки становились все грубее, вопросы все пошлее и безжалостнее. А Анечка сидела и смотрела в окно. Никто не видел ее лица. Всем казалось, что она плакала. Потом, когда все ушли, она рассказала мне, что в палате ее просто тогда не было. Она попросила господа забрать ее, и он унес ее над отточенными шпилями елок и облачными кронами сосен.
Когда Соколовский, наконец, забрал все пакеты и ушел, я поняла, что Нине не удалось улететь. Никто не смог ее забрать. Ей пришлось остаться. Ее лицо, вернее, нижняя его часть вдруг поехала вниз и остановилась, указывая векторами морщинок в пол. Рот двумя тоненькими линиями превратился в маску пьеро. Мышцы сжались. Я поняла, что так она начинает плакать. Она плакала, когда мы спускались в лифте, когда садились в машину. Когда стояли на заправке. Тихо, сначала совсем без слез. Тучи расступались. Небо алело июльским восходом, который предназначен приносить людям счастье, потому что сейчас лето, а летом никто не умирает. Лето – это то, ради чего мы живем весь год. Но я могла только читать. И еще иногда что-то говорить.
Мы прилетели в четверг днем. Дома, точнее, в квартире у Миши я сразу стала собирать вещи. В голове я прокручивала пару раз, как буду это делать. Первый раз был задолго до этого. Месяца за три. Тогда повода не было. Просто я в какой-то момент задумалась, что будет, если мы действительно расстанемся, и мне придется уезжать. Мне казалось, что я не смогу ничего собрать, потому что тело так сильно сведет от боли и слез, что я едва смогу выйти.
А оказалось не так. Я хорошо помнила, где что лежит и куда надо заглянуть, чтобы проверить, не осталось ли сережки или колготок, нет ли тут еще туфель или крема для контура глаз. Я держала в руках свои вещи, часть нашей с Мишей жизни, но ни одна из них не приносила мне воспоминаний. Я была словно на работе, которая состояла из складывания вещей. Я не понимала, почему этот дом меня предал. Я ничего не чувствовала. Ничего не чувствовала вообще. Мне тогда, наверное, зубы можно было драть без наркоза. Миша не верил, что я уйду. Мои сборы казались ему смешными.
А потом приехала Нина. Мы сели с ней на моей бывшей кухне, закурили, и тогда я испугалась. Я посмотрела на ее лицо и испугалась, потому что она в тот момент видела что-то такое, чего не видела и не хотела бы видеть никогда.
И теперь я сижу в комнате, где есть только сумки. Большие чемоданы, сумочки на колесах. Пакеты, рюкзак. Я не могу, да и не хочу распаковывать эти вещи. Вещи мне больше не нужны. Они нужны тогда, когда есть дом, а у меня есть только я. Ну и еще Нина. Поэтому я купила краску для волос и перекрасила свой самый надежный дом, дом, из которого не нужно вывозить вещи, дом, у которого может поехать крыша, в нем могут быть «не все», но отнять его можно только с жизнью, а тогда это уже не так важно.
Когда мне плохо, я всегда делаю одно и тоже. Перед тем, как выйти на улицу, я надеваю черную кофточку. А сверху еще одну черную кофточку. Это никогда не спасает, но больше я ничего не могу. И вот теперь у меня черные волосы. И я смотрю на себя в зеркало и говорю, что мне 28 лет и что я очень красивая. Гораздо красивее, чем была в 20. и что теперь меня будут только любить.
Вам это будет интересно!
Последние новости
Слово
Назови человека свиньей, и он захрюкает. Пословица Проживая данную нам жизнь, мы все время находимся в гуще энергий, как положительных, так и отрицательных. По этическим нормам слово обладает определенной силой, следовательно, когда мы клевещем на человека, судим, обзываем, мы «де...Читать далее »
ЭГРЕГОР
Энергия эгрегора – квантовая структура, которая сформирована мыслями, знаниями и чувствами всего человечества – бывшего, настоящего и будущего. Эгрегор – это квантово лептонная скоррелированная структура, рожденная похожими мы...Читать далее »
Как открыть свои чакры
Открытие чакр увеличивает поток энергии в теле и вокруг него и, следовательно, улучшает наше физическое, ментальное и эмоциональное здоровье. Представьте себе каждую чакру по очереди. Они вращаются и становятся больше в размере. Начинайте с 1 – й чакры (пусть они вращаются в любую сторону, обычно они вращаются в разные). В то же ...Читать далее »
Смерть или новая жизнь
Из разговора двух зародышей в утробе матери: – Как ты думаешь, есть ли жизнь после родов? – Не знаю, оттуда еще никто не возвращался… Сравнительно недавно появились сенсационные сообщения доктора Раймонда А. Моуди о том, что ученые зарегистрировали фа...Читать далее »
Чакры
Чакры являются основными энергетическими органами биополя. Они контролируют нашу деятельность во внешнем мире, а каждая из чакр несет ответственность за определенную сферу деятельности. Основное предназначение их заключается в том, что они несут ответственность за поддержание энергообмена живого организма с окружающей средой через специальные каналы связи. Таким образом, при нарушении процесса энергообмена у нас возникают болезни и проблемы...Читать далее »
Три колонны космоса
Показания: нарушение обменных процессов, снижение иммунитета, обновление сил. Методика исполнения. Средний и сердечный пальцы правой руки кладут на аналогичные пальцы левой руки. Мизинец левой руки кладут возле основания тыльной поверхности среднего и безымянного пальцев правой руки, затем все фиксируется мизинцем правой руки. Кон...Читать далее »
Заключение
Лучше зажечь свечу, чем проклинать сгущающуюся тьму. Дзенское изречение Вот и написана книга. Мне хочется верить, что вам она обязательно поможет в познании себя, утверждении своего «Я», определении своего места во Вселенной. На ум приходит китайская пословица: «Если не менять направление, мы наверняка достигнем того, к чему идем». А мы идем к Свету, Добру и Счастью. Мы ...Читать далее »
