Увес Росхер.

09.11.2011

По просьбе eniffer

Увес Росхер.

Эх, елки-палки мать-твою-за-ногу! Опозорились мы с бабкой тут на всю деревню!
Глядим во все глазья на тиливизер, на молодежь поглядываем, думаем новости посмотрели, и жизень знаем нынешнюю, а ведь не так это все.

Приезжала давеча к нам внучка любимая, нас стариков навестить, позагорать на солнце ласковом, деревенском, да искупаться в озере нашем “Щучьем”, с водицею полезной.
Эх, бывало, выйду на лодочке в озеро, да наловлю окушка. Глашка, супружница моя наварит ухи, да мы ее под водочку с соседями!…А сщяс всю рыбу повылавливали, дааа…на храулирах или как их там итить твою…ну так вот…

Юлечка, внучка наша приехала к нам с хахилем ееным. Мужик то он вииидный, на инамарке такой черной, мы с бабкой таких и в кине не видали, подъехали, значит, музыка из инамарки ентой бухает, что всю деревню нашу переполошили, Агриппина вон соседка, аж коромысло с водой уронила, вот баба-дура, етить твою…. да и не музыка у него енто, а какафонь какая-то.
А вот самогон то хахиль Юлькин пить не умеет. Я баньку растопил, пока бабка моя гостей наших блинами-пирогами потчевала. Пошли мы с Аркадием Юлькиным в баньку париться, я его веничком березовым стал похаживать, а он ореть, вырывается, вобщем не сдюжил пара, выбежал в предбанник, красный весь, я его там водицей колодезной окатил, он мне и говорит: “Дед, дай ты мне спокойно посидеть на лавке, не лупи меня веником, у тебя тут в бане, как в аду жарко!” Етить твою! Какое тут жарко! Жар костей не ломит, а все болезни выгоняет из орханизьма и пользу великую приносит! Ну да ладно, в баньке попарились, позвал к столу его.
Достал самогона бутыль, мне бабка ее разрешила откупорить, остаканиться с гостем, а то ведь в будняшний день не допросисся и не стянешь, может и по спине чем нить огорошить.
Так ентот Аркадий и пол стакана выпить не может, все морщится, да кряхтит…
Эээх, етить твою, не тот мужик у них в городе…

Ну, так о чем я? А. Погостили они у нас субботу и воскресенье да обратно в город поехали, а нам старикам гостинцы оставили. Тиливизер с цветом заграничный, с пультем хитрым, который прохраммы переключаеть на расстоянии. Бабка моя от радости чуть мозги последние не порастеряла. Уселась на полати и давай на пульти ентом все кномпочки тычить – прохраммы переключать и кудахчет, итить твою…

Мне привезли бритву, тоже заграничную – “гилетте”, название дурное, конечно, но бреет любо. А мы енту бритву с бабкой по тиливизеру видали. Смотришь кину какую, тут кину обрывають и говорят: жилет, дескать, для мущины лучшее нет. Ну, бабка моя давно мне жилет шерстяной сварганила и правда - для меня старика лучшее ничего и быть не могет. А по тиливизору после слов ентих бритву вот енту мою новую показывают, мы с бабкой все головы ломаем: причем тут бритва? Зато ента рехлама из тиливизера научила нас с бабкой буквы заграничныи распознавать. Мы слова некоторые загарничные, с коробок всяких могем вслух читать.

Третий гостинец был нам бабкой не понятный. Короб такой, а в нем бутыльки пластьмасовы, красивые такие, цветные с буквами заграничными и на всех бутыльках ентих одинаковые слова понаписаны: УВЕС РОСХЕР, итить твою.
Юлька то нам сказала, что енто набор такой косментичный, один бутылек вместо мыла, другой бабке морщины уберет, крэм значится, итить твою…какой там крэм бабке морщины то уберет!!! Ну и еще много каких-то штуковин замысловатых, я то уже и не помню, самогоночку я тогда допивал. Бабка то моя, от радости тоже позабывала, что к чему в ентой косментики, етить твою, башка дырявая…

Жизинь идет, время идет, прошла неделя. Смотрим мы с бабкой тиливизер новый, ай спасибо Юлечке внучке, бабка моя, ну прям всю деревню переводила к нам на чудо енто поглядеть.. Наступил суботний день – банный. Вспомнили мы с Глашкой про косментику Юлькину, будь она не ладна. Стали глядеть, что можно потребить для дела. Глядели-глядели – один бутылек нам с бабкой очень понравился. Написано на нем было: УВЕС РОСХЕР, дусхе гел. Открыли мы бутылек с бабкой, понюхали – запах сказочный, пахнет яблоком, да такой аромат идет, что жидкось енту так выпить и хочется! Я украдкой от бабки отхлебнул, да чуть тут же и не окочурился, етить твою. Горечь, каких свет не видывал, да и яблока вкус никаким хитрым образом в этой жидкосси не присутствовал.
Обплевался я, итить твою, да чуть наизнанку не вывернулся от тошноты непомерной.

Стали мы с бабкой думать, как ету пахучую гадость употребить. Стали вспоминать, что нам про нее Юлька говорила, да только ничего не вспомнили, кроме как что надо все это на тело, да на лицо намазывать. Бабка говорит: “ Вот пойдем в баньке помоемся, да после и намажемси, и будет от нас с тобой яблочком налитым пахнуть”. Вот баба дура, будь она не ладна. Я еще тогда подумал: на кой мне старику яблоком пахнуть, коров пугать?

Ну да ладно. Сходили в баньку, стоим нагие в предбаннике, вытерлись насухо и вертим в руках бутылек хитрый. Вертели-вертели и была-небыла намазались все от головы до пят. Ароматы пошли сказочные, бабка хохочет, говорит: “Яблочко ты мое налитое!” Ну, думаю, бабка рада и мне не плохо. Лаского слова от нее хрен дождешься, итить твою, а тут такие ласки нежностныи. Ну вот, намазались мы значит, ентим дусх гелем, оделись в чистое и в избу пошли, отужинали и легли спать.

Утром проснулись, запах по всей избе ароматный, и бабка моя духом радостна, оделись и пошли в люди. Все на нас с бабкой как пчелы на мед, все нюхают, охают-крехают, итить твою, то есть значица восхищяюца. Погодка то была не ахти, пасмурная – пошли мы в избу, да и весь вечер дома просидели, красворды всяческие гадая.

На следующее утро понедельнишное бабка моя пошла с зарей на сенокос, а я стал снасти рыболовные починять. Сижу, вдруг слышу крики каки-то, в окно выглянул – Агриппина соседка бежит, как ошпаренная, да прям к избе нашей. Вбегает, глаза как блюдцы, красная вся, растрепанная и орет: Оооой, горе то како! Глашку твою к доктору повезли! Взбеленилась она!”

Я говорю:” Как так взбеленилась? Не ори ты, баба-дура, да все толком расскажи”.
Она говорит: “ Че рассказывать, пошли сам все увидишь”.
Вышли на двор – солнышко ярко светит, припекает, время к полудню. Почти бегом к дохтурской избе примчались, а там баб толпа, как на базаре, все кудахчут, итить твою, да на меня как-то странно, да жалостливо смотрют и шепчутся. Я Агриппину опять спрашиваю: “Так что случилося то?”

Она: “ Да косим мы, а Глашка твоя два раза косой махнет, три раза почешется, и все то там почешет, то тут. А яблоком от нее за версту пахнет, нам то хорошо и травой свежей и яблочком пахнет, радостно так, задорно, что мы петь стали. Вот только Глашка все больше и больше чешется и не поет с нами. Потом хляжу – Глашка белениться стала и бабы тоже заметили, а Глашка увидела, что мы на нее все хлядим, да косить перестали, да как заорет в голос, а сама все более пеной покрывается!!!”

Я все это слухаю и чуствую, что чесаться тоже начинаю, то там то тут, поглядел на Агриппину, а у нее глаза уже больше блюдец стали, рот открыт, на меня смотрит, а слово вымолвить не могет и вдруг как заорет: “Бабоньки, а дед то Глашкин тоже бзбеленился!!!! АААААА!!!” и бегом от меня. Я то хочу сказать, то дура она и мозгов у нее нема, а у самого сил хватает только на то, чтобы чесаться, потому, как зуд во всем теле стоит неимоверный, итить твою. Чешусь, я значит, под акомпаньмент бабий и замечаю, что шея моя пеной пошла какой-то. Я перепужался и бегом в избу дохтурскую, думаю пока дествительно не взбеленился, у дохтура помочи просить буду. Забегаю в горницу, а там бабка моя на столе лежит красная вся и в пене, глаза безумные, рвется, мечется, а дохтур ее успокаивает и руку ей ветошью мокрой трет. Я говорю: “Дохтур, помоги старикам, дай еще годков пару пожить, не дай в слабоумии помереть!”. А сам смотрю на Глашку, как она мучится и меня такая жалость к бабке своей пробила, что я слезу пустил свою пенную. Подхожу к бабке и говорю: “Не ори сердечная моя, подвинься, давай обнимемся и помрем вместе”.

На улице слышу гвалт стоить, каких со времен революции я не слыхивал, итить твою. К бабьим бестолковым визгам уже мужские басы прибавились. Дверь в избу дохтурскую, то и дело приоткрывается, да чья нить любопытная харя засовывается, помощница дохтурова, Маня, едва успевает всех выпроваживать.
Лег я рядом с бабкой моей – приготовился помирать, а сам все чесаться продолжаю.
Глашка визжит, но почуствала, что я рядом и попритихла чуть, только чесаться продолжает, а дохтур ее все ветошью трет и спрашивает: “Скажите-ка милые старички, чем от вас пахнет то так?”
Мы говорим в один голос: “Яблочком”.
Тут дохтур как заржет как сивый мерин, ветошь выронил, пополам согнулся, так хохочет, что покраснел, как мы с бабкой от чесания. В это время дверь в избу приоткрылась и харя чья то любопытная заглянула, нас троих увидела, да тут же дверь и закрыла, а мы истошный крик слышим: “ Ой, мама, дохтур тоже взбеленился, тикаем!!!” и топот ног от избы удаляющийся, итить твою.

Я думаю, вот болезень кака прилипучая и дохтура погубила, и говорю помошнице дохтуровой: “Маня, тикай и ты, пока хворь и на тебя не нашла, как на нас троих, видать зараза сильная”.
Дохтур, от этих слов моих еще больше смехом или конвульсиями давиться стал, я со страха потеть стал и пеной ентой еще больще покрываться, уже руки и шея все в пене и под мышками тоже чувствую, она есть. Я перепужался, думаю, что ж напасть такая, за что горе то нам!? Не мериканцы ли на нас испытания какие химические проводят?
Глаза прикрыл, да под причитания Глашкины, всю жизнь свою в один миг вспомнил.

Дохтур смеяться прекратил и говорит: “ Ну-ка, старики разбойники, вставайте и бегом к озеру!”
Я ему: “Да что ж ты сынок, мы уже почти на том свете, а ты нас бегать заставляешь, мы и пошевелиться то не могем!”
Дохтур взял меня за руки и поднимает потихоньку, а я ему: “ Ты прости, сынок, что мы тебя хворью ентой заразили…”
Он опять смеяться начал, а сам бабку мою с полатей поднимает.

Вывел нас на улицу, чтоб к озеру вести, а односельчане наши увидели нас троих и еще пуще кричать, да бежать от дохтуровой избы, итить твою.
С мучениями душевными, под вой бабки моей, со смехом дохтуровым и постоянно чешась, прибыли мы к озеру всем нашим лазарентом.

Дохтур говорит:” Раздевайтесь и в воду.”
Мы уже со всем смирились, как говорит, так и делаем. Разделись до исподнего и в воду заходим. Иду я по воде, и чем глубже захожу, тем большее облегчение на теле чуйствую. Бабка моя вроде тоже причитать перестала, а дохтур стоит на берегу и ухмыляется.
Смотрю, пена эта болезная от меня и от бабки так и прет. Я давай себя и Глашку водой поливать и тереть, пены от нас на весь берег намыло. Я думаю, неее, все-таки дохтур то наш не взбеленился, а сразу скумекал, как хворь вывести. Пена с нас сходит, да больше и не появляется, а орханизьму, прям облегчение сказочное наступает.
Помылись мы с бабкой, вытерлись насухо, да и чесаться перестали совсем.

Дохтур говорит:” Пойдемте, старички, показывать будете, почему это от вас яблочком пахло!” Ну, привели мы его к себе в избу, да бутылек то УВЕС РОСХЕР показали, дохтур опять смеяться. “Это”, говорит – “гель для душа ароматизированный, фирмы “Ив Роше”, его всесто мыла используют, когда моются. Как мыло, только жидкое – намылился и смыл потом. А вы то, как его использовали?”
Рассказал я ему, что мы после баньки, вытершись насухо, им намазались, он опять хохотать. Вообщем отдали мы ему весь ентот “Ив Роше” от греха подальше, пусть сам пользует, если кумекает в делах этих косментичных.

Вот так вот, теперь пользуемся мы с бабкой мылом хозявственным, да на бутыльки цветастые пахучие заграничные не заглядываемси. А соседи наши, нас до сих пор стороной обходят, итить твою…позор то какой!

Искариот — Авторский бложек о веб-разработке

Увес Росхер.

Последние новости

Слово

ЭГРЕГОР

Как открыть свои чакры

Смерть или новая жизнь

Чакры

Три колонны космоса

Заключение

Социальные сети

Рубрики

Последние записи

У нас нашли