Быть знаменитым некрасиво

Быть знаменитым некрасиво…

ММ1

ММ2

В.1.

В.2.

«Борис Пастернак: огромные глаза, пухлые губы, взгляд горделивый и мечтательный, высокий рост, гармоничная походка, красивый и звучный голос…- вспоминал художник Юрий Анненков, в 1921г. Нарисовавший замечательный карандашный портрет поэта.

Борис Леонидович Пастернак внёс незаменимый вклад в русскую поэзию советской эпохи и мировую поэзию XX века. Высокое мастерство и неповторимость стихов выдвинули Б. Пастернака на одно из первых мест в мощном поэтическом движении XX века.

ММ3

В.1.

Борис Пастернак родился 29.01.1890 года и вырос в удивительной семье, где всё способствовало пробуждению тяги к творчеству.

Отец, Леонид Осипович, был известным художником, академиком живописи, мать, Розалия Исидоровна, прекрасной пианисткой. Лев Толстой, бывавший в числе других знаменитостей в доме Пастернаков, заслушивался её игрой.

ММ4

Поэт

Зачитывает воспоминания о музыкальном вечере, книга «Я понял жизни цель», стр. 8-9 (Чайковский «Трио»)

В.2.

На музыкальных вечерах в доме Пастернаков бывали друзья отца – Поленов, Левитан, Серов.

Мальчик рос под звуки фортепиано, окружённый живописными работами отца. Этот синтез музыки, живописи и поэзии не мог не отразиться в творчестве поэта.

(Чайковский «Осенняя песня», Левитан «Золотая осень»).

ММ5

Чтец

Чтец

Осень. Сказочный чертог,

Всем открытый для обзора.

Просеки лесных дорог,

Заглядевшихся в озёра.

Как на выставке картин:

Залы, залы, залы, залы

Взглядов, ясеней, осин

В позолоте небывалой.

Липы обруч золотой –

Как венец на новобрачной.

Лик берёзы — под фатой

Подвенечной и прозрачной…

Где деревья в сентябре

На заре стоят попарно,

И закат на их коре

Оставляет след янтарный.

Октябрь серебристо – ореховый,

Блеск заморозков оловянный.

Осенние сумерки Чехова,

Чайковского и Левитана.

В.1.

Поэт считал обстановку родительского дома основой своего художественного становления. Позже он писал:

Поэт

«Я, сын художника, искусство и больших людей видел с первых дней и к высокому и исключительному привык относиться как к природе, как к живой норме».

ММ6

В.2.

Летом 1903г. Б. Пастернак был поражён и очарован, услышав, как на соседней даче Скрябин сочиняет музыку.

Поэт

Зачитывает воспоминания, стр. 12-13

(Скрябин «Божественная поэма»). А Пластов. Летом.

ММ7

Чтец

Тянулось в жажде к хоботкам

И бабочкам, и пятнам

Обоим память оботкав

Медовым, чайным, мятным

Не ход часов, ни звон цепов

С восхода до захода

Вонзался в воздух сном шипов,

Заворожив погоду.

Бывало – нагулявшись всласть

Закат сдавал цинадам

И звёздам, и деревьям власть

Над кухнею и садом.

Не тени – балки месяц клал,

А то бывал в отлучке,

И тихо, тихо ночь текла

Трусцой, от тучки к тучке

Скорей со сна, чем с крыш;

Скорей забывчивый, чем робкий,

Топтался дождик у дверей,

И пахло винной пробкой.

Так пахла пыль, так пах бурьян.

И, если разобраться,

Так пахли происки дворян

О равенстве и братстве.

ММ8

В.1.

Впечатление было таким сильным, что вызвало решение, не откладывая, профессионально учиться музыкальной композиции.

Поэт

Воспоминания, стр. 14

В.2.

Однако композитором он не стал, пронеся сквозь всю жизнь любовь к музыке, мелодичность поэзии, саму музыку в стихе.

Живая музыка – рояль (Шопен «Прелюдия»)

Чтец

Я клавишей стаю кормил с руки

Под хлопанье крыльев, плеск и клекот

Я вытянул руки, я встал на носки,

Рукав завернулся, ночь тёрлась о локоть.

И было темно. И это был пруд

И волны. – И птиц из породы люблю вас,

Казалось, скорей умертвят, чем умрут,

Крикливые, чёрные, крепкие клювы.

И это был пруд. И было темно.

Пылали кубышки с полуночным дёгтем

И было волною обглодано дно

У лодки. И грызлися птицы о локте.

И ночь полоскалась в гортанях запруд.

Казалось, покамест птенец не накормлен,

И самки скорей умертвят, чем умрут,

Руллады в крикливом, искривленном горле.

В.1.

Как прошло расставание с мечтой стать композитором поэт рассказал в автобиографической повести Охранная грамота.

ММ9

Чтец

(отрывок из повести Охранная повесть) (Скрябин «Этюд»)

Больше всего на свете я любил музыку, больше всех в ней Скрябина. Музыкально лепетать я начал незадолго до первого с ним знакомства. К его возвращению из – за границы я был учеником одного поныне здравствующего композитора. Мне оставалось ещё только пройти оркестровку. Говорили всякое, впрочем, важно лишь то, что если бы говорили и противное, всё равно жизни вне музыки я себе не представлял.

Но у меня не было абсолютного слуха. Так называется способность узнавать высоту любой произвольно взятой ноты. Отсутствие качества, ни в какой связи с общею музыкальностью не состоящего, но которым в полной мере обладала моя мать, не давало мне покоя. Если бы музыка была мне поприщем, как казалось со стороны, я бы этим абсолютным слухом не интересовался. Я знал, что его нет у выдающихся современных композиторов, и, как думают, может быть, и Вагнер, и Чайковский были его лишены. Но музыка для меня была культом, то есть той разрушительной точкой, в которую собиралось всё, что было самого суеверного и самоотречённого во мне.

У меня было несколько серьёзных работ. Теперь их предстояло показать моему кумиру.

Первую вещь я играл с волнением, вторую – почти справляясь с ним, третью – поддавшись напору нового и непредвиденного. Случайно взгляд мой упал на слушавшего. Следуя постепенности исполнения, он сперва поднял голову, потом брови, наконец, весь расцветши, поднялся и сам и, сопровождая изменение мелодии неуловимыми изменениями улыбки, поплыл ко мне по её ритмической перспективе. Всё это ему нравилось. Он пустился уверять меня, что о музыкальных способностях говорить нелегко, когда на лицо несравненно большее, и мне в музыке дано сказать своё слово. В ссылках на промелькнувшие эпизоды он подсел к роялю, чтобы повторить один, наиболее его привлёкший. Оборот был сложен, я не ждал, чтобы он воспроизвёл его в точности, но произошла другая неожиданность, он повторил его не в той тональности, и недостаток, так мучавший меня все эти годы, брызнул из – под его рук, как его собственный.

И, опять, предпочтя красноречью факта превратности гаданья, я вздрогнул и задумал надвое. Если на признанье он возразит мне: Боря, но ведь этого нет и у меня; тогда – хорошо, тогда значит, не я навязываюсь музыке, а она сама суждена мне. Если же речь зайдёт о Вагнере и Чайковском, о настоящих и так далее, — но я уже приступал к тревожному предмету и перебитый на полуслове, уже глотал в ответ: Абсолютный слух? После всего, что я сказал вам? А Вагнер? А Чайковский? А сотни настройщиков, которые наделены им?..

Я не знал, прощаясь, как благодарить его. Что-то подымалось во мне. Что-то плакало, что-то ликовало.

Я шёл переулками, чаще надобности переходя дорогу. Совершенно без моего ведома во мне таял и надламывался мир, ещё накануне казавшийся навсегда – навсегда прирождённым. Я шёл, с каждым поворотом всё больше прибавляя шагу, и не знал, что в ту ночь уже рву с музыкой.

В.2.

В 1908г. Борис поступает в Московский университет сначала на юридический, а затем на философский факультет. Он хочет проникнуть в суть вещей.

Чтец

Во всём мне хочется дойти

До самой сути.

В работе, в поисках пути,

В сердечной смуте.

До сущности протекших дней,

До их причины.

До оснований, до корней,

До сердцевины.

Всё время схватывая нить

Судеб, событий,

Жить, думать, чувствовать, любить,

Свершать открытья.

О, если бы я только мог

Хотя отчасти,

Я написал бы восемь строк

О свойствах страсти.

О беззаконьях, о грехах,

Бегах, погонях,

Нечаянностях впопыхах,

Локтях, ладонях.

Я вывел бы её закон,

Её начало.

И повторял её имён

Инициалы…

В.1.

Занятия философией отразится и в поэзии. Целый цикл Пастернак так и назовёт, а открывать его будет стихотворение Определение поэзии.

ММ10

Чтец

(Вивальди «Лето»)

Это – круто налившийся свист,

Это – щёлканье сдавленных льдинок,

Это – ночь, леденящая лист,

Это – двух соловьёв поединок.

Это – сладкий заглохший горох,

Это – слёзы вселенной в лопатках,

Это – с пультов и флейт – Фигаро

Низвергается градом на грядку.

(Массне «Размышления»)

Всё, что ночи так важно сыскать

На глубоких купаленных доньях,

И звезду донести до садка

На трепещущих мокрых ладонях.

Площе досок в воде – духота.

Небосвод завалился ольхою,

Этим звёздам к лицу б хохотать,

Ан вселенная – место глухое.

В.2.

Но увлеченье, очень серьёзное, философией не станет судьбой.

В 1912 г. Б. Пастернак на 3 летних месяца поехал в Марбургский университет, тогдашний центр философской мысли, где преподавали такие светила, как Натрон, Коген, Гартман.

В.1.

Борис с успехом занимается у все трёх. Ему даже предложили через год вернуться в Марбург для защиты докторской диссертации. Но…

В.2.

Судьба распорядилась иначе. Случайно в Марбурге Пастернак встречает девушку, которую любил. После неудачного предложения он решает не рассуждать о жизни, а жить и писать стихи.

ММ11

Чтец

(стихотворение Марбург)

Я вздрагивал. Я загорался и гас,

Я трясся: я сделал сейчас предложенье, —

Но поздно, я сдрейфил, и вот мне – отказ.

Как жаль её слёз: я святого блаженней!

Я вышел на площадь. Я мог быть сочтён

Вторично родившимся. Каждая малость

Жила и, не ставя меня ни во что,

В прощальном значенье своём подымалась.

Плитняк раскалялся, и улицы лоб

Был смугл, и на небо глядел исподлобья

Булыжник, и ветер, как лодочник, грёб

По липам. И всё это были подобья.

Но как бы то ни было, я избегал

Их взглядов. Я не замечал их приветствий.

Я знать ничего не хотел из богатств.

Я вон вырывался, чтоб не разреветься…

(Таривердиев «Прелюдия для скрипки»)

В тот день всю тебя от гребёнок до ног,

Как трагик в провинции драму Шекспирову,

Носил я с собою и знал назубок,

Шатался по городу и репетировал.

Когда я упал пред тобой, охватив

Туман этот, лёд этот, эту поверхность

(Как ты хороша!) – этот вихрь духоты…

О чём ты? Опомнись! Пропало. Отвергнут…

Нет, я не пойду туда завтра. Отказ –



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | Вперед → | Последняя | Весь текст