Искариот — Авторский бложек о веб-разработке

Порадовало, что есть люди, небезразличные к социально-значимым процессам и явлениям повседневности, заинтересованные в эстетичном облике города и его здоровом будущем, в конце концов просто люди, жаждущие разговора (активной полемики, активного диалога). Не нужно особых усилий, чтобы понять, что эти люди пытались создать качественный продукт интеллектуального творчества. Вот только качественного продукта не получилось. Особенно с точки зрения типографики.

Впечатление такое: форма забегает вперёд по отношению к содержанию; идея лишь увидена, она не претворена в текстах и визуальном ряде. Нет целостного представления проекта, стиля (хотя отдельные попытки присутствуют). Такое ощущение, что каждая рубрика версталась разными людьми, у каждого из которых своё видение и понимание журнального разворота. Чем-то напоминает ранние «Птюч» и «Ом»*. Желание удивить во что бы то ни стало. Кричащая поверхность, мишура стилистической орнаментики. Типографская сетка вроде есть, но она какая-то невнятная; не ориентирует в пространстве, не помогает читателю разобраться в материале, а наоборот, только запутывает. Всё это уже было. Бесконечное переигрывание затасканных тем. Дверь в новое пространство, в Запределье (кстати, фильм «Падение», о которым вы пишете в соответствующей рубрике, в русском переводе более известен под названием «Запределье»), в трансцендентное, если хотите, по-прежнему закрыта. Волшебного превращения двухмерности в трёхмерность не произошло. Новые звуки и новые краски живут в других проектах, не в вашем.

* Читайте о них, например, НЛО, № 33: Голубович К. Наслаждение плоскостью: новый образ; Фальковский И. ПтючОм; Дубин С. Апология модности.

Осмелюсь дать несколько советов. Очевидно, как вы верно подметили, чтобы проект говорил и развивался, нужны перемены, нужны голоса и другие мнения. А вдруг я в чём-то права?

Во-первых (просто это сразу бросается в глаза), отход от украшательства и оформительства, уклон в сторону выразительности и функциональности. Форма должна быть органично слита с содержанием, выгодно подчёркивать его, раскрывать новые смыслы, которые не выражаются на текстовом уровне. Смыслам следовало бы быть понятными не только дизайнеру, верстальщику, редактору, но любому внимательному и вдумчивому читателю. К примеру, статья «В Брюгге». Субъективно: выделение отдельных фрагментов (слов, знаков) основного текста пурпурным цветом ничем не оправдано. Просто цветовые пятна. Приём ради приёма. Если бы за этим скрывалась какая-нибудь идея… Хотя бы текст в тексте… То, чего прямо не сказал автор, или то, что случайно увидел Другой (к примеру, не автор статьи, а всё те же дизайнер, редактор, да кто угодно). Уже какое-то подобие диалога… Уже интересней. 

Читайте работы по графическому дизайну и типографике. Быть может, реальностью текст становится только в условиях диалога.

Во-вторых (и это самое главное!), изменение подхода к читателю. Читательский адрес издания не ясен. Если это массовая аудитория, то очевиден промах с тематикой, массовый читатель не будет такое читать, если это умный читатель, то тексты очень слабые. Вообще, как мне кажется, творческая группа так до конца и не вообразила своего читателя. И это плохо. Вы по-настоящему не уважаете его и не предоставляете ему практически никаких свобод. Ваши тексты никогда не изменят его мировосприятия. Они монологичны. Даже такой распространённый в СМИ жанр как интервью в вашем издании отсутствует. Почему, кстати? Согласна, быть диалогичным в формате журнала не так просто. Однако нет ничего невозможного. 

К примеру, статья «Каждый знает, чего хочет». Вставка «Тут место и время для того, чтобы подумать» — удачный пример диалогичности с читателем. Впрочем, чтобы разговор состоялся, подобных мостиков недостаточно. Мало только задавать вопросы собеседнику и давать на них время подумать. В разговоре важен ещё и определённый уровень откровенности. Автор статьи так и не ответил на свой вопрос. Любопытно, он сам-то знает, чего хочет?

Отношение есть взаимность. Оно раскрывает себя безмолвно, но порождает речь. Читайте Мартина Бубера, трактат «Я и ТЫ» (сложно).

В-третьих, структура. Почему журнал начинается со статьи про коррупцию? Она довольно слабая. По первым страницам обычно складывается общее впечатление об издании. Поэтому, по умолчанию, в начало обычно ставят самые сильные материалы. У вас такой, на мой взгляд, «Лишняя архитектура». Это, конечно, вовсе не означает, что статья идеальная. Над ней надо работать. Чуть больше аналитики, чёткости в изложении материала, региональные компоненты, конкретные примеры в тексте (а не только на фото).

Нужен иной подход к компоновке материала. Так чтобы из разных вещей, способных существовать где угодно, складывалось нечто новое, характерное только для этого издания и не встречающееся более нигде. Почему проекту «Стосорокчетыре» необходимы были фотографии девушек в таком количестве и в таком формате? Эти вещи вполне бы могли существовать самостоятельно или в любом другом издании. Что конкретно они дают этому проекту и как в свою очередь проект влияет на них? Если вы можете ответить на эти вопросы, поздравляю. Я взаимосвязи не вижу. А это очень важно для понимания структуры и концептуального единства издания.

Читайте Милорада Павича, «Хазарский словарь». Автор так структурирует материал, что, казалось бы, разрешает вам всё, жёсткой структуры нет, но при этом каждое ваше движение и вы сами — внутри вымышленной рамки. И тогда картина оживает…

 В-четвёртых, переосмыслить оформление обложки. Безусловно, образ пионера в первом номере легко читается  как «первый», «первопроходец», «всегда готов» и т. д. Подобная эксплуатация советской тематики не нова и не оригинальна. Этим сейчас занимаются все, кому не лень. Откровенное нарушение норм русской орфографии в названии проекта — заявка на то, чтобы его заметили в толпе, претензия на оригинальность. Впрочем, опять же числовое наименование — явление не столько нестандартное, невиданное и неслыханное, сколько тренд и определённая культурная норма (вспомните хотя бы наше городское кафе «3452», гениальные «Двенадцать» Александра Блока, российский римейк Никиты Михалкова на «12 Angry Men»). В целом название мне нравится. Оно предельно точно и предельно абстрактно. Всё и ничто одновременно. 

Визуализация «Стосорокчетыре» основана на образе квадрата, который читается как 144 = 12². Квадрат и число 12 — значимые культурные символы, играющие важную роль в понимании мира. Вот лишь несколько ассоциаций. Геометрическая фигура, единица площади, единица длины и разновидность пробельного материала в полиграфии, воплощение статичности и устойчивости, квадратное письмо, квадратное уравнение, «Чёрный квадрат» Казимира Малевича, «Супрематический сказ про два квадрата в шести постройках» Лазаря Лисицкого… Дюжина, 12 делений на циферблате часов, 12 месяцев в году, 12 зодиакальных созвездий, 12 учеников Христа, 12 олимпийских богов (пантеон), 12 подвигов Геракла, 12 рыцарей Круглого Стола, 12 присяжных заседателей, 12 пар рёбер у человека и много чего ещё. Подобная многозначность явно на пользу изданию. Вероятно, её и следует обыгрывать на обложке. Хочется абстрактных, как число, символических связей. 

Читайте известную в узких кругах поговорку: «Оставьте творчество для пролетариата, займитесь искусством».

 В-пятых, как известно, дьявол обитает в мелочах. У вас их много, и они выдают ваш непрофессионализм и вашу некомпетентность. Ничего личного, но главному редактору я дала бы башке за: орфографические ошибки, точки в конце заголовков, дефисы и среднее тире вместо правильного длинного (полиграфического) тире... Не обижайтесь, но тот, кто назвался груздём, должен отвечать за свою роль по полной.

И ещё. Поосторожней с лицами. Их не должно быть много. Бесстыдный глянец забыл о  святости и тайне лика. Это всё-таки сфера сакрального. 

Читайте Кобо Абэ, «Чужое лицо». И Милана Кундеру, «Бессмертие». Быть может, чтение как-то вас поменяет. 

Благодарю за внимание. 
Вы замечательные, если дочитали всё это до конца.