Story of Big City: Your Worst Nightmare

09.11.2011

Моргни один раз. Дай тонкому веку опуститься поверх глазного яблока, прервать твою реальность на мгновение. Не отводи взгляда, не отворачивай головы – не двигайся. Но моргни один раз, чтобы твои глаза могли ясно видеть. Могли разглядеть все подробности и досмотреть до конца.
Блеск рябит в глазах. Огни на дорогих тяжёлых люстрах, отражающиеся в высококачественном мраморе. Бриллианты, золото и столетнее вино. А в голове мелькнёт «зрелище, песок и кровь». Забавная ассоциация. Обоняние затравлено запахами: цветы, дорогие парфюмы и грязные деньги. Здесь, сейчас, за всеми этими столиками разом, сидит Роскошь. Она непринужденно смеётся, оголяя белоснежные искусственные зубы, чуть запрокидывает голову, чтобы показать обрамлённую в меха красивую ключицу. Она вся словно свобода, красота и беспечность. Она – жизнь, которая прекрасна… На самом деле просто дорогостоящая девка. Тонны модных тряпок и украшений, литры «Шанель №5» и толпы косметологов никогда не избавят её от въевшейся в кожу продажности. Он бы предложил кислоту, чтобы, так сказать, вычистить с корнем. Но, вероятно, растворять придётся до самых костей. И те, после всего, сжечь.
Человек с зелёными волосами то и дело подбрасывает вверх небольшой нож. Тот взметнётся невысоко, блеснув остро заточенной сталью, и упадёт вниз, пойманный фиолетовыми пальцами. Теперь, настолько рядом со столь важными персонами, он больше не играет незамысловатыми орудием своего ремесла. Он смотрит, внимательно разглядывая лица людей за рассчитанным на двоих столиком.
Лицо номер один, ближе всех, с длинными тёмными волосами и спиной к самому Клоуну. Не двигается, дышит незаметно, держит руки на коленях. Он подастся вперёд, наклоняясь, чтобы заглянуть в её лицо и увидит гладкие щёчки любимой дочери Верховного Судьи Уэллса. Красивая картинка. Он чуть проведёт пальцами по её правому виску, чтобы убрать выбившуюся прядь, не подобающую этому идеальному портрету.
Лицо номер два, на противоположной стороне стола, очаровательным личиком прямо к нему, но старательно прячущая глаза. Фигура ещё более привлекательная, во всех смыслах этих слов. Во-первых, племянница мэра Уоррингтона собственной персоной, а во-вторых, Клоун поймал себя на внезапно обнаруженном предпочтении к блондинкам. В её глазах ясно читался страх, а он теперь смотрел прямо в них, словно вытягивая его, прорезая по живому. А теперь ей и вовсе следовало полностью вдавить себя в стул, так как прямо за её спиной возникли две двухметровые фигуры братьев-близнецов Джуди и Панча, неизменно держащихся там, где находился их весёлый босс.
И, наконец, Харви Дент. Решительность, благородство и прочее «бла-бла-бла» во взгляде Белого Рыцаря Готэма. Немного вполне естественного напряжения, и, кажется, что-то железное в ладони, м?
-- Заменить электрический стул пожизненным заключением? – переспросил Клоун, искренне глядя в глаза окружного прокурора, - Это очень мило. И очень кстати! - он подошёл к Денту ближе, чуть наклоняясь к нему, словно намериваясь доверить секрет - Просто я переживаю за Панча, - он кивнул в сторону одного из двухметровых громил, - Он у нас такой хрупкий.
В ответ на эти слова огромный человек, называемый Панчем, посмотрел на Белого Рыцаря, до скрипа кожаных перчаток стискивая автомат, напрягая оголённые мускулистые руки, которые невозможно было обхватить ладонью хотя бы в половину.
Клоун глухо засмеялся сквозь зубы, отпрянув от Дента, но совсем не собираясь уходить.
-- Закон! – вдруг радостно выпалил он, и слово воспарило к высоким потолкам, - О да, закон. Великое орудие массового уничтожения, заверенное нотариально! Неопровержимый гарант лицемерия для тысячи тысяч планировщиков, - теперь каждое из его слов слушали все находящиеся в ресторане, а он кидал их им как куски мяса или удары кнута, - Во истину, закон – величайшее в мире преступление. Мне не хватит жизни, чтобы попытаться хотя бы сравниться с ним, - он глухо засмеялся, но в глазах было что-то чудовищно тяжёлое, безумно стальное и было совершенно не ясно, шутил ли он или говорил всерьёз, - Убить кого-то лишь одной росписью, вырезать из жизни, как никогда не существовавшего только одним телефонным звонком – это действительно прекрасно. Даже мне, - он снова обернулся к Харви, одновременно выхватывая пистолет с пояса Джуди, наводя прицел на лоб окружного прокурора, - Приходится прилагать больше усилий.
Выстрел. Какой-то мужчина за соседним столом, сидевший за спиной Дента, падает замертво с простреленным затылком. Женщина рядом с ним вскрикивает и мгновенно зажимает руками рот: из-за человека в клоунской маске и дула его автомата, тут же упёршегося в её собственный затылок. Среди заложников повисла гробовая тишина.
-- А ты умеешь давать такие автографы, Харви Дент? – почему-то он больше не улыбался, - Которые разят фанатов на повал?
Он говорил, испытывая. И говорил о правде, такой, какой её видел. Говорил так, словно в этот момент его голосом завладел сам страх – страх тех, кто слушал его, не пропуская ни одного слова. Потому что в любой момент он мог сказать о них и их жизнь оборвётся.
-- Хотя, о чём я говорю! Конечно же, ты не такой, Харв! – чёрное снова сменилось белым, и он опять смеялся, размахивая руками, в одной из которых всё ещё был пистолет, - Ты же Белая Надежда Готэма! И мы верим в Харви Дента! – жестоко прокричал он, а после того, как его собственный голос отзвучал в высоких потолках, добавил: - А вот её дядя – он может.
Всего два каких-то мгновения, что-то странное, что было известно только ему. Его намерение, возведённое в действие после последних слов. Огромная рука Панча вдруг оказалась на её спине, грубо заставляя девушку нагнуться корпусом к столу. Через десять секунд после последних слов Джокера, чёрное холодное дуло пистолета упиралось в затылок Софии Уоррингтон. Новые вскрики, судорожные вздохи и прочие прелести жизни. Кто-то из клоунов-грабителей пригрозил перепуганным людям оружием, кто-то рявкнул, чтобы они замолчали. Джокер не обращал на них никакого внимания. Он молча смотрел на Софию, в её глаза, в которых в свете дорогих огней начинали поблёскивать слёзы, смотрел, как красивое лицо искажает страх, а золотые мягкие волосы контрастируют со смертоносной сталью пистолета. Он снова не улыбался, просто смотрел. И его белое лицо не выражало ни одной эмоции, как будто за эти несколько секунд тоже превратилось в маску.
Такой же взгляд на Дента. Тот не может двинуться, иначе Панч пристрелит блондинку. Второй взгляд на брюнетку. Она тоже не могла двигаться – потому что во все глаза могла смотреть только на подругу и гадать, увидит ли дальше её смерть или чудесное избавление. Он обошёл Аманду Уэллс слева, продолжая бесстрастно изучать её лицо.
-- Твой отец может тоже, - вдруг сказал он ей, - Может даже лучше. К примеру, вот, у меня есть знакомая. Обычная девчушка, совсем не такая как ты. Ничем не выделяющееся лицо, одна сплошная серость. Я зову её «безликой», а она даже не обижается. У неё нет имени, потому что у неё их слишком много. Но, чтобы ты не запуталась, будем называть её… мм, ну, не знаю… Софи! - теперь он завладел её вниманием полностью, хотя не мог жаловаться на его недостаток, - У неё всё было в жизни как у всех: утро, день ночь, утро, день, ночь – бессмысленность на бессмысленности. А потом вдруг её босс решил, что в своей компании он может пользоваться всем и всеми. И, конечно же, она попалась, как самая слабая. Но Софи верила, что есть справедливость и решила обратиться к ней. И вот тогда-то её и настиг Закон, - он говорил негромко и как-то небрежно, словно они обсуждали очередной скачок цен на хлеб, а не чью-то жизнь, - Она обратилась в суд, но её босс обратился к нему тоже. И – представь себе! – сам обвинил её в том, в чём обвинила его она. И, казалось бы, правда была на её стороне. Вот только правда её босса была хорошо проплачена и закон, вместе с судом, не долго думая, выбрали последнюю. Софи уволили, и она потеряла всё, что имела. Ей пришлось переехать туда, где платить нужно было меньше, а потом ещё дальше, ещё и ещё, пока её с головой не поглотили окраины города, - он улыбнулся и довольно хмыкнул, - Бедная девушка, у неё не было богатого папы и влиятельного дяди, которые бы втащили её из ада. Потому пришлось в нём остаться, - Психопат наигранно вздохнул, словно жалел ту, о которой говорил, - Дни для Софи длились и длились, всё такие же бессмысленные, но теперь ещё и абсолютно безвыходные. А человек – он всегда мечтает о счастье. Вот ты хочешь, чтобы на день рождение тебе подарили новый Порше, а Софи хотела всё забыть. Потому она пошла к тем, кто мог ей в этом помочь. Знаешь, пока Харви Дент сидит здесь, за этим столом и говорит о законе, там, недалеко от старого дома на окраине Готэма Софи продали кокаин. Продали люди, которые воспользовались законом, чтобы ввезти свои развлечения в город. Молчание, оно как правда – тоже хорошо оплачивается. А если тебе станет от этого легче, то Софи получила то, что хотела. Она вполне успешно забылась. Это было действительно весело. Вот только потом ей захотелось ещё, ещё, и ещё, а потом снова, снова и снова, - слова-издёвки, слова-насмешки, и опять не ясно, что было правдой в его безумном калейдоскопе, - Но закон никогда не отменяет обязательные платежи, и за веселье тоже нужно было платить. К сожалению, все лазейки для Софи были закрыты, потому что она не дочь погибших миллионеров и не водит личной дружбы с макаронниками, которых так хорошо знает наш окружной прокурор. Потому она заложила всё, что могла. Хотела отдать даже душу, но они отказались и взяли тело, - он прервался на мгновение, как будто вспоминая ту, о которой говорил, потом продолжил так же небрежно: - Ну, а где-то примерно в тот момент, когда ты допивала своё шампанское, Софи умерла.
Словно среагировав на кодовую команду, Панч резким движением зарядил пистолет, наставленный на племянницу мэра. Джокер отстранился от Аманды, спокойно подходя к полулежащей на столе Софии, теперь разглядывая только её.
-- В этом городе есть только один закон, - он не улыбался, чуть наклонившись в сторону Софии, чтобы лучше видеть её глаза, - Закон того, насколько быстро ты успел купить подходящую правду, - он увидел её голубые глаза и улыбнулся, теперь обращаясь только к ней: - Знаешь, почему Панч держит тебя на мушке, м? Нет? – он наклонился ниже, как будто хотел посекретничать, - Просто ему нужны твои серьги, он думает, ты не хочешь их отдавать. Мой совет, лучше сними их, а то он сам не может, кроме как вместе со скальпом.
Губы снова растянулись в улыбке, и он глухо засмеялся. Фиолетовые пальцы коснулись головы девушки, вынимая из её ушей инкрустированные бриллиантами золотые серьги, одновременно поднимая её со стола, возвращая в прежнее положение. Вложив драгоценности в её ладонь, он протянул их Панчу вместе с её рукой. Тот схватил девушку за запястье, стряхивая серьги в общий мешок с добычей.
-- Но всё не так плохо! – он окинул взглядом свою внимательную публику, - Всегда можно просто рассмеяться в лицо любым неприятностям! И любым законам, - добавил он специально для Белого Рыцаря.
А потом действие пошло стремительнее. Джокер оживился, словно отведённое для него на сцене время перевалило за вторую половину, неизбежно приближаясь к концу. Или к кульминации.
-- Что-то я заболтался с тобой, Харви Дент. А я ведь подошёл только за авторгафом! Джуди, у тебя не найдётся бумажки?
Безмолвный грабитель достал из кармана свёрнутый газетный лист и протянул его Джокеру.
-- Вот только у меня нет ручки, - Психопат на пару секунд озадачился, а потом обернулся, замечая, как Кошка вцепилась коготками в руки какой-то чересчур любопытной папарацци, - О! Пресса! Какая удача! Запечатлят нас с тобой на долгие-долгие годы!
Джокер подскочил к Денту, вставая рядом, прислонив к его плечу раскрывшийся газетный лист и очаровательно улыбаясь в фотокамеру. Кошка помогла блондинке-фотографу справиться с собственной техникой и та щёлкнула вспышкой.
-- Что ж, приятно было пообщаться! – он снова смеялся, так же, как в начале, - Уверен, что это лишь первая наша столь тёплая встреча. Девушки, передавайте приветы вашим родителям-попечителям, для них я тоже непременно найду время. А это пусть останется вам на память, господин окружной прокурор.
Джокер положил тот самый газетный лист перед Белым Рыцарем и пошёл дальше по залу в сопровождении Джуди и Панча, оставляя троих своих собеседников под прицелами двух других клоунов. Лежавший перед глазами прокурора подарок Психопата был газетной вырезкой с затёртым, плохо разборчивым текстом и полупропечатанной датой, в которой был виден только год – 2010. Но смысл статьи было вполне легко понять по двум отлично видимым в ней вещам: большой фотографией господина прокурора и огромного чёрного заголовка, состоявшего из трёх слов – «Харви Дент мёртв»