Искариот — Авторский бложек о веб-разработке

Старое [Масяня]

Трудно не быть Масяней, если ты живешь в Питере. Можно стараться быть непохожим на нее, но долго у тебя это не получится. Ты ходишь по городу, ездишь в метро, спишь, жуешь котлету, пьешь пиво, и все вокруг тебя ходят, ездят, жуют и пьют. И наравне со всеми нами среди огромной толпы ходит и подглядывает невзрачный с виду дядька с хитрыми прищуренными глазищами. Возможно, он даже не подглядывает... Он ВИДИТ. Люди, события, происшествия, случайности и закономерности – все-все-все это находит себе место в дядькиной голове. Вы умеете так видеть? А он умеет. И еще он умеет рисовать. Даже если вы живете на другом конце города и ни разу не видели этого дядьку, он вас – увидит и нарисует. И я этого тоже не избежал... Трудно не быть Масяней, потому что все мы и есть – Масяня.

---

Ура, весна! Позади многонедельный трудовой марафон: переговоры с Америкой до пяти утра, бодрствования по трое суток, ночевки в офисе, нервотрепка с Интернетом, чеками, ноутбуком. Грандиозные планы импорта автомобилей и компьютеров, туристов и паленой оргтехники, очумевший директор – все это сегодня неважно, потому что сегодня – выходной! Я уже знал, куда я пойду: в Арт-Клуб. Там сегодня в составе малоизвестной группы «Лёнич-Бэнд» играет знакомый по имени Стёпа.

Сборы заняли совсем немного времени: фотоаппарат, телефон, гармошка и дудка. Напоследок похлопав себя по карманам – «ничего не забыл?», я вышел из дому и вихрем пронесся по лестнице подъезда. На улице меня уже ждали Солнце и Весенний Ветер. В небе летали чайки, по тротуарам ходили люди, не менее моего очумевшие от наступления долгожданной весны, а я шел, глядя в небо, и мысленно подводил итоги последних месяцев. Должен сказать, было чему подводить итоги: во-первых, я сменил работу. На новом месте платили больше, и работа была гораздо веселее. Во-вторых, я разошелся с благоверной и совершенно не огорчался от этого. В третьих, занялся фотографией, и все окружающие пытались убедить меня, что мои фотки – хороши. Кроме того, я наконец-то прыгнул с парашютом и укоротил прическу на семьдесят сантиметров. А еще я познакомился с Юлькой, и жизнь моя была прекрасна, как никогда. Занятый радостными мыслями, я даже не заметил, как дошел до метро.

Доехав до нужной мне станции, я неторопясь пошел в нужную мне сторону, периодически спрашивая у прохожих, где находится нужный мне адрес. За очередным поворотом я узнал местность и увидел нужную мне вывеску Арт-клуба – большой темно-вишневый овал с золотистым логотипом. Вывеска на массивной деревянной двери была сделана в том же стиле – вишня и золото. Клуб находился в полуподвальном помещении, и там было приятно прохладно. До запланированного концерта было еще много времени и в клубе было пустынно. У входа прохлаждались охранники, и я попытался узнать у них, соизволил ли Стёпа появиться? Оказалось, они слабо разбираются, кто тут есть кто и вообще это не их обязанность – следить, на месте какой-то Степа или нет. В самый разгар их монолога у меня за спиной раздалось удивленное «Привет!». Я обернулся и увидел Настю Бартеневу – даму лет тридцати с лишним. Как я знал из рассказов многих знакомых музыкантов, Настя полжизни посвятила музыкальному бизнесу – она играла в каких-то неизвестных мне группах, администрировала молодые группы и т.д. и т.п. Мы с ней встречались три или четыре раза, когда она работала барменом в захудалом клубе. Ее появление здесь было для меня и неожиданно, и закономерно.

- Привет!
- Здравствуй, Настя! Какими судьбами здесь? Играешь или продюсируешь кого-то?
- Ха! Я здесь работаю!
- Да? И кем?
- Я – Арт-директор! Заведую музыкальной программой и всем прочим!

Следующие полчаса прошли в каморке, отведенной Арт-директору. В каморке был бардак, который неизбежен в случае, если забот много, а места мало: на столе - стопки тетрадей, рекламы, билетов, допотопный компьютер, занимающий половину стола, постоянно звонящий телефон. Вешалка с куртками, шкаф, набитый афишами и проводами, на полу - железо от ударной установки. Остаток места занимали два стула. На одном из них сидела Настя и вдохновенно рассказывала, как она сюда устроилась, как навела относительный порядок в делах, заставила начальство сделать овальную вывеску и привела в чувство компьютер, которым никто не пользовался. Поймав момент, когда она сделала паузу для вдоха, я задал вопрос.

- Настя, раз уж ты тут директор, скажи мне, пожалуйста: а как у вас тут можно выступить?
- Проще простого. Платишь тысячу рублей, получаешь двадцать билетов и продаешь их. А ты что, сыграть хочешь?
- Да, я бы не против. У меня есть минут двадцать программы, еще басиста или ударника подтяну, что-нибудь сбацаем. Демку надо?
- Бог с ней, с демкой. Тебе я даже день хороший дам.

В результате я оказался записан на восьмое мая, предпраздничный день... Надо сказать, играть на музыкальных инструментах я не умею! Все, что я умею – это извлекать какие-то звуки из губной гармошки. Так что выступать в одиночку было бы самоубийством. До дня «Х» оставалось еще какое-то время, так что у меня было время что-то придумать, и я принялся обзванивать знакомых. Первым делом я позвонил Сашке Маслюкову, с которым мы вместе ходили в кружок психологии – он неплохо играл на гитаре. Тот не заставил себя уговаривать и, как сторонник традиционного подхода к музыке, спросил о том, как и где мы собираемся репетировать. Я пообещал что-нибудь придумать, но так и не придумал, поэтому мы не репетировали. За день до дня «Х» мы созвонились. Сашка был в шоке, и даже сомневался, стоит ли все это затевать, но отступать было уже поздно: половину билетов я распространил сам, а половину – Сашка. Чтобы вечер прошел как можно веселее, я по старой дружбе пригласил довольно неординарный коллектив «ЧувакоПакла». Они сторонники новаторского подхода к музыке, и у них очень нетрадиционные взгляды на то, как надо играть. Их новаторский подход хорошо отражается в той терминологии, которую они используют. «Месить», «Месса» - означает примерно «играть» и «репетиция». То, что получается в результате, очень не стыкуется с форматом, и воспринимать это в трезвом состоянии трудно.

Трезвым не был никто. Мы, как и положено музыкантам, пришли заранее, и у нас было около часа, чтобы хорошенько разогреться. Я и весь состав ЧувакоПаклы сидели в огороженном скверике где-то в глубине дворов, по очереди курили и обсуждали предстоящий вечер. Совершенно по-летнему светило солнце, и нам было снаружи тепло, а внутри – радостно. Неважно, какой ты музыкант, что ты играешь и где – если тебе предстоит выступать, это праздник. Наверное, люди затем и идут в артисты, в музыканты – ради этой возбуждающей радостной щекотки нервов перед выступлением. Ты весь в предвкушении, с нетерпением ждешь своего выхода, сегодня ты не человек, ты – Творец! Сегодня праздник, и не только у меня. Вокруг меня сидят пять человек, и у них сегодня тоже праздник, потому что шоу для меня и для каждого из них – это безумный карнавал эмоций. У входа, мы все это знаем, уже собираются люди, которые пришли смотреть наш парад идиотов, и у них сегодня тоже праздник! И организовал весь этот бордель – Я! ЧувакоПакловцы благодарили меня, жали мне руку и поздравляли с предстоящим дебютом. Урр-рр-ра, товарищи! Сегодня мы оторвемся по полной программе!!! Пора идти, нас ждет публика!

Перед нами выступал какой-то Дмитрий Ельчин - дядька лет тридцати пяти с сольной программой, пел и играл разнообразные блюзы, джазы, рок-н-роллы. Перед каждым номером он рассказывал небольшую предысторию появления песни, что было весьма кстати. Правую часть зала занимала публика, пришедшая послушать Ельчина – он, наверное, тоже продавал билеты друзьям и знакомым. Три или четыре столика в центре занимали «наши люди», вооруженные обоймами пива. Сашка был где-то там, среди публики и объяснял всем и каждому, что мы вообще не репетировали, и что сейчас будет – ему неизвестно. Мы с ЧувакоПаклой сидели за столиком слева и слушали Ельчина. Ко мне подошел звукооператор и сказал, что мне надо подойти ко входу, там меня спрашивают. Нащупывая в кармане припасенный билет, я двинулся в указанном направлении. Я знал, кто там меня спрашивает. Юлька.

- Привет!
- Привет! Что это у вас там творится?
- Проходи и увидишь.

Следующие полчаса Юлька сидела, внимательно слушая Ельчина, а мы продолжали разогреваться пивком и трепаться. Увлекшись своими мыслями, я потерял общую нить разговора. Спустя некоторое время мои блуждания внутри себя были прерваны чьим-то удивленным возгласом «Да?!?!». Вернувшись на землю, я услышал довольно интересный диалог двух Стёп из Чувакапаклы. Включившись в беседу, я за пару минут выяснил много деталей, неизвестных мне ранее. Как оказалось, когда-то, около года назад пути Насти Бартеневой в качестве директора клуба и Чувакапаклы в качестве музыки пересеклись в клубе «Полигон». Махровая самодеятельность Чуваков произвела на Настю неизгладимое впечатление, состоящее в основном из злости за расплющенный микрофон, сломанную микрофонную стойку и общий бедлам на сцене и в зале, и с тех пор в «Полигоне» стоят заколдованные двери, закрытые для Ч-в-к-Паклы и открытые для всех остальных. Было также известно, что в данный момент Настя в «Полигоне», но к одиннадцати будет здесь. Нам оставалось сорок минут. Выгнав со сцены Ельчина, который уже исчерпал свой лимит времени, мы поприветствовали публику и поздравили всех с наступающим праздником.

Настя пришла на десять минут позже обещанного и была несказанно удивлена, когда обнаружила на сцене заклятых врагов под моим управлением, а в кассе клуба – десять билетов, владельцы которых пришли слушать Ельчина, не вытерпели нашего творчества и сбежали, потребовав деньги обратно. Вызванный Настей со сцены, я слушал ее крики и улыбался – а что мне еще было делать?

Уладив конфликт с Настей, я вышел на улицу, где уже толпились зрители и ЧувакиИзПакли. На лицах я читал позитивные эмоции, а Чуваки-И-Капли радостно галдели в полный голос. Они строили грандиозные планы: организовать турне по всем питерским клубам, чтобы не осталось в городе ни единого места, куда бы их пускали. Сашка был слегка недоволен, но явно не обломался. Тем временем народ потихоньку потянулся в сторону метро. Уже стемнело, зажглись фонари и в теплом воздухе пахло весной.

Из бетонного чрева метро дул ветер, раскачивались массивные двери, скрипели эскалаторы и гремели поезда. Народ рассосался по веткам метро, я проводил Юльку и пешком пошел домой. Добрался и лег спать.

Прошла неделя, я снова бегал очумевший по офису: расписание, биллинги, чеки, провода, ноутбук, фотография как искусство, фотография как работа, шум, гам... Самое верное сравнение - Содом и Гоморра. Когда, наконец, дела были приведены в порядок, я налил себе горячего чаю, закурил сигаретку и сел перед монитором. Уже два дня меня мучила ретроградная амнезия - Дежа-Вю. В надежде понять, что же произошло и как так я попал в мультик, я раз за разом нажимал кнопку "еще раз" и смотрел этот чертов мультяк.

---

- Ну что, дорогие лопухи? Поздравляю вас, я обо всем договорилась, у нас завтра концерт!

- Э-э-э-э-ээээ....

- Ну что, зададим жару толстопузым? А?

- Да, да, да...

Вам это будет интересно!

Старое [Наш характер]

старое, летнее, когда, казалось, лету не будет границ..

Последние новости