сказание о корабле с гордым именем “Сатаник”

09.11.2011

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1. ОСТРОВ ХМУРОЙ ДЫРЫ

Шум в трюме. Это либо Лысый гремит кастрюлями, либо Мэйа с Данькой…развлекаются. Данька - по совместительству Морфей, а потому команда (даже капитан-эльфа, Алвент) имеет обыкновение крепко спать по ночам. Кроме Мэйи, поскольку Морфей частенько находится слишком близко от нее. Грохот кастрюль, на которые упал Лысый от толчков за стеной, разбудил эльфу. Она с ворчанием поползла разбираться с ним. Кок виновато выглянул из-под чугунного котла и сказал: «Это не я-с, блин!» На голову Лысому упала поварешка, уже давно покачивавшаяся на гвозде и ожидавшая подходящего момента. Шум за стеной продолжается. Они косятся на стену, где в истерике бьется еще одна поварешка.
- Лысый, так это не ты виноват?
Не дождавшись ответа, эльфа решительно направилась к соседней каюте и громко постучала в дверь.
- Кто там?- спросил Данька, продолжая шуметь.
- Отставить посторонние дела, когда с тобой разговаривает капитан!- разъяренно крикнула эльфа. – Открой немедленно!
Дверь послушно отворилась. Перед Алвент предстала ужасная картина: среди груды разбитой утвари (в этой каюте хранилась вся корабельная посуда) сидели, невинно хлопая глазами, Данька с Мэйей. Уж чего-чего, а этого пиратка ну никак не предполагала увидеть. От неожиданности она даже забыла все, что намеревалась высказать этой парочке. Неизвестно, сколько бы еще они так простояли, если бы Данила для разрядки обстановки не прошептал: «Буги-буги-ву!» У эльфы началась истерика. Она отправилась на поиски корабельного врача Мамант, чтобы та дала ей успокоительное. Успокоившись, она вернулась узнать, что же на самом деле произошло с Данькой и Мэйей в маленькой каюте.
Оказалось, что все до банальности оригинально – как обычно на корабле «Сатаник», - Данька и Мэйка били по очереди посуду, и по ими же придуманным правилам проиграть должен был тот, у кого первого не поднимется рука на новую тарелку.
- Живо на верхнюю палубу! – эльфа нахмурилась, увидев ухмыляющуюся физиономию Даньки, резко повернулась и пошла собирать остальных членов команды на утренний тинг. Лысого Алвент трогать не стала, так как он пытался приготовить своим товарищам завтрак.
Проблема для рассмотрения на утреннем собрании – тинге нашлась сама собой: запасы еды на корабле таяли с неумолимой силой. Хотя боги и смилостивились над командой и послали пару чаек, которых Бланка незамедлительно подстрелила из лука, тем не менее голод гнал в новый поход. К тому же как выяснилось, после тщательных поисков, Данька с Мэйкой погуляли на славу, не оставив ни одной пригодной посудины на борту «Сатаник» (кроме чугунного котла, пары дырявых кастрюль и половников). Единогласно решили приговорить бунтарей к разборке завала, который они учинили на складе посуды. Странно, но Данька, вопреки своему обыкновению, возмущаться не стал этой «беззаконной эксплуатации его дряхлого тела». Поэтому через час склад был почти в своем первозданном виде.
Эльфа критически осмотрела каюту и осталась довольна.
- Собирайтесь! Земля на горизонте. Нужно подготовить оружие, - напоследок сказала она им.
Алвент спустилась в капитанскую каюту и достала свои любимые кинжалы с серебряными рукоятками, колчан со стрелами и лук. Данька взял свое единственное оружие – нож. Мэйа вооружилась мечом. Бланка покручивала изящную цепочку, которую использовала в качестве удавки и покуривала марихуану. Африканец – раб Алвент и единственный гребец на судне – предпочитал рукопашный бой, а кока и кокиню оставили на судне, так как они драться совсем не умели.
Земля все приближалась. Теперь можно было разглядеть поселение, расположившееся недалеко от берега. Наконец, стали видны круглые дверцы и окошки низеньких домов.
- На этот раз нам повезло, - промолвила Алвент. – Хоббиты!
- По-моему, слишком унизительно для нас нападать на каких-то хоббитов, - проворчала Мэйа.
- А голодать и всякий раз есть из общего котла не унизительно? – спросила Алвент.
- Нам нужна добыча посолидней, - стояла на своем орчица.
- Хоббиты – очень солидная добыча, - вставила Бланка.
Сошлись на том, что пропитание очень важно, поэтому поздним утречком хоббитов разбудили воем орчицы и криками эльфы.
Набег орды с моря расстроил всех поселенцев, кроме Неистового ДКи. Его маленькое сумасшедшее сердце давно жаждало битвы с чудовищами – а тут чудовища пришли к нему сами. ДК отодрал со стенки намертво закрепленный скобами дедушкин меч Тупопыр и ринулся на защиту своего народа. Первым под удар Тупопыра попал Данька. Незаточенное лезвие не причинило пирату никакого вреда, кроме морального. Данька погнался за маленьким наглым патриотом, но ДК был проворнее, а, кроме того, не терял времени на извержение проклятий (что заметно убавляло скорость Дани, так как сбивало ритм дыхания и отвлекало вообще).
ДК утек. Захватчикам осталась в утешение целая деревня, полная окороков, сыра, хлеба и эля. Никто не жаловался, тем более что теперь на корабле вновь имелась посуда, стащенная у хоббитов. Во избежание новых несчастных случаев запаслись деревянной небьющейся.
Когда, сгибаясь под тяжестью корзин и бочонков, команда вернулась на корабль, на палубе сидела Мамант и мрачно ревела специальные морские причитания.
- Хватит! – оборвала ее эльфа. – Докладывай по уставу: что, где и с кем?
Мамант встала и отдала честь ногой (громко топнула в настил палубы двумя ступнями сразу).
- Ладно, не развали транспорт, - заметила Алвент.
Выяснилось, что Лысый, заявив, будто готовить все равно нечего и не в чем, вспомнил, про свою хрустальную мечту - ударную установку, включающую волшебный барабан Артадама. Придание говорит, что чудесная вещь хранится недалеко от «домов карликов - задохликов из племени склочных, но зажиточных существ, всегда могущих угостить замечательным пивом».
Лысый пропал, словно провалился в преисподнюю. Поиски начали только после обеда, когда солнце садилось.
- О, ужас!- воскликнула внезапно осененная эльфа. – Лысый попал в руки к могучему бессмертному магу Даниэлю из Бальгарда, и теперь наш кок превратится в лягушку с тремя ногами. О, горе мне, я же его люблю!
Данька схватился за голову и, вопя что-то о сомнительности наличия у Лысого разума, побежал в трюм за картой. Команда ранее никогда не бывала в здешних морях, и потому приходилось на слово верить чертежам и описаниям материков. Хотя те, кто составлял их, по-видимому, был не дурак и приврать на беду путешественников. Карты эти они захватили на корабле местных горе-пиратов.
Оказалось, что Лысый, опьяненный своей гениальной идеей, бросился во все тяжкие, даже не заглянув в чертежи – все они, как и прежде, лежали аккуратной стопочкой в каюте капитана, куда Данька имел обыкновение вваливаться без спроса, в отличие от других членов команды. Так что куда ноги могли занести Лысого, оставалось только гадать.
Все бы ничего, да вот предположение эльфы о том, что кока похитил маг Даниэль, имело под собой реальную основу: если верить карте, их корабль как раз пересек границу владений колдуна…Настала очередь Алвент схватиться за голову, и теперь она носилась со стенаниями по палубе. За ней след в след бегали Мамант и орчица, пытаясь успокоить. Трудно сказать, сколько это действо непотребное продолжалось бы, если бы Бланка, которая поймала капитана и встряхнула с силой, держа за плечи и приводя в чувства. Команде следовало взять себя в руки и продумать план действий. И оперативно – ведь Лысый мог еще и не успеть попасть в руки Даниэля.
Ничего лучшего они не придумали, как пойти в полном боевом вооружении к ограбленным хоббитам и расспросить их, не видели ли они их кока.
С диким ревом на берегу их встретил не кто иной, как Неистовый ДК и в очередной раз нарвался со своим Тупопыром на Даньку. Последний взвыл от боли, и в то время, пока он прыгал на одной ноге, потирая ушибленную, остальные ловили маленького туземца.
Изловили. Притащили на корабль, привязали к стулу и устроили допрос с пристрастием. Первые полчаса успехом не увенчались, и, оплеванные с ног до головы, пираты поднялись из трюма на палубу - передохнуть. Там, на свежем воздухе, Даньку (раз уж судьба именно его свела с Неистовым ДКой) посетила мысль, как развязать язык презренному хоббиту. Схватив острый, как бритва, нож и дьявольски ухмыльнувшись, он метнулся обратно к пленнику. У команды разом перехватило дыхание: убийство на корабле в мирное время! Все кинулись вслед, дабы не дать свершиться позорящему честь пиратов действу. И опешили, узрев такую картину: Данька держал за ногу хоббита и методично сбривал шерсть с его пяток. Такого туземец выдержать не смог, и вскоре у пиратов была вся интересующая информация.
Во-первых, поселение хоббитов носило название Черностепье (капитан не забыла внести дополнение в карту), а сами они никакие не «карлики - задохлики из племени склочных, но зажиточных существ, всегда могущих угостить замечательным пивом», и никогда о таких не слышали, ровно как и барабане Артадама. Лысый ошибся!
Кока ДК действительно видел, живого и здорового. Он крался мимо ограбленной деревни в то время, когда команда перетаскивала добро на борт корабля. Сообщив это, хоббит нагло улыбнулся и зловеще добавил, что пират двигался как раз в сторону дворца мага Даниэля…

ГЛАВА 2. В ПЛЕНУ У МАГА

Пираты решили отправиться к Ману немедленно. Взяли Мамант, чтобы она больше не ревела, оставили вместо нее Африканца, который, признаться, был рад нежданному отдыху. Бланка вконец обкурилась марихуаной (была у нее такая привычка- перед боем курить травку) и теперь распевала песни на одной ей ведомом языке. ДКе связали руки, и, приводимый в движение вдохновенными подталкиваниями и подпинываниями Даньки, он поплелся за пиратской командой.
- Странно, что вы оставили на корабле именно Африканца, - ехидно заявил ДК.
- А что? – удивленно спросила Алвент.
- Ну, он же раб.
- А…- Алвент махнула рукой. – Если ты имеешь в виду, что он убежит, то не беспокойся. Он не уйдет до тех пор, пока я его не отпущу. А для этого он должен совершить какой-нибудь подвиг.
Пираты решили не рисковать и обогнуть поселение хоббитов (все-таки, друг в беде). Когда хоббичья деревня осталась далеко позади, Данька неуверенно затянул любимую всей командой песню, сочиненную когда-то Бланкой. Остальные поддержали.

Весло, вода и неба срез неровный,
Сияющая благодать вдали.
Пороли океан и мяли волны
И не хотели ввек достичь земли

У ветра отобрали силу крыльев
И из заката сшили паруса.
Плывем …и только в этом смысл жизни.
Спой голосом эльфийским, капитан!* (1)

При этих словах Алвент запела что-то свое, эльфийское, грустное и похожее на шелест листьев, падающих под ноги осенью.
Обрадованный этим лирическим отступлением от их мрачного путешествия, ДК запел по-хоббичьи веселую песенку:

В деревню Хоббиты пришли
И принесли вино,
И местный староста тогда
На праздник дал добро.
В их появлении
Был

Бесхитростный расчет:
Мы людям принесем вино,
Они же нам дадут за это
МЁД!!!* (2)

Последняя строчка ДКовской песенки совпала с неожиданной находкой, о которую споткнулась Мамант. Это был неведомо откуда взявшийся здесь бочонок меда.
- Откуда это он в степи? – недоуменно спросила она.
- Наверно, кто-то потерял, - разумно ответил хоббит.
Раздумывать особо не стали, взяли бочонок меда и отдали его на хранение Даньке, хотя он и возмущался по поводу того, кто же теперь будет подталкивать ДКу.
Путь к дворцу мага одолели быстро. Огромное, прекрасное здание не защищали ни рвы, ни стены - вокруг цвели сады. У фонтана составлял букеты какой-то юноша. Пираты обратились к нему с просьбой проводить в приемную волшебника.
- Но Даниэль – это я! – сказал удивленный их визитом молодой человек.
Пираты – и особенно пиратки – не поверили глазам. Они представляли его себе старым, седым колдуном, опирающимся на посох. В действительности же Даниэлю никак нельзя было дать больше двадцати двух лет. У него были угольно-черные волосы, белая кожа и глаза ярко-сапфирового цвета. Одним словом, он был прекрасен, как юное солнце.
В головах у девушек порядком помутилось – это начинали воздействовать чары. К счастью, Данька в нужную минуту проявил здравый смысл, которого у него не было, и взял на себя переговоры с хозяином.
- Так, морда чародейская(…- нецензурная брань), или сию же секунду предоставляешь нам Лысого-эльфа, или мы у тебя устроим второй Белобыль? – слышал, надеюсь?
Маг аккуратно сложил заготовленные букеты в корзину, презрительно насвистывая что-то знакомое. Хоббит ДК подхихикнул – он был рад видеть, как унижают его обидчиков. Этого Данька не вынес – в нем проснулась кровь предка, знаменитого бунтаря-лунатика Бак Унина, заставившая поднять с земли булыжник и бросить в волшебника. Но камень не коснулся Даниэля: он поднял правую руку, и из ладони вырос стальной клинок. Размахивая мечом, Даниэль легко отбил брошенный снаряд.
- На колени, идиоты! – гремел его голос. – Иначе мой Кромтаур пройдется по вашим дурным головам! Вы рассердили меня.
Компания подалась назад. Желание спасти Лысого и естественное стремление сохранить свои жизни боролись в них. Тут вперед выщла Бланка. Она в последний раз затянулась травкой люксор, отбросила окурок и привычным движением раскрутила удавку.
- Солнышко, не кипятись. Люди расстроены, понимаешь? У людей кок пропал и по совместительству зазноба нашего капитана. Такую драгоценность просто так не бросишь. Придется выручать. Отдай добром!
Волшебник смягчился. Он повел гостей в дом, усадил в кресла, налил вина:
- Отдать вам того, кто тайком нарушил границы моего государства, я не могу. Он будет заложником, пока вы не окажите мне одну услугу: на юго-востоке лежит крошечный остров Пэш, одно сплошное мангровое болото, населенное жабами. Вы отловите для меня этих жаб – всех до единой – и приведете сюда, в Бальгард. За это я прощу Лысого.
- Мало, - подумав, сказала Мэйя. – Лысый, конечно, отличный кок, но не стоит он того, - разумеется, орчица просто набивала цену. Даниэль купился –он редко имел дело с орками.
- Я добавлю к этому волшебные паруса из крыльев ллаубри, ловящие ветер даже в полный штиль.
- Мало, - орчица совсем обнаглела. – Мы тут по дороге остатки эльфов ищем. Если подкинешь информацию, тогда по рукам.
- У меня действительно есть кое-что, что может показаться вам интересным. Это старая летопись, где говорится, что эльфы приплыли в мой Бальгард – они и основали его. А откуда они явились это тайна.
Алвент очень хотелось узнать хоть что-то о своих родичах, поэтому пираты согласились и в скором времени отправились на остров Пэш.
Остров действительно был болотом. Кругом кричали жабы, скакали под ногами и норовили укусить за пятки.
За дело взялись энергично. С корабля набрали крепких холщевых мешков и жаб запихивали туда. Работенка грязная и неприятная, но вскоре и она была завершена.
Хуже дело обстояло с перевозкой квакающих и шипящих мешков с гадами. Их нечем было кормить. По трюмам ловили тараканов, но их не хватало. К финалу переезда и жабы, и пираты вконец замучились.
Даниэль прислал на побережье несколько повозок, запряженных единорогами. Туда погрузили мешки с жабами.
Прибыв в Бальгард, пираты по приказу выпустили амфибий. Как только те касались земли, то сразу превращались в людей. Это оказались заколдованные родственники Даниэля.
Маг сдержал слово – отдал Лысого, паруса в маленькой коробочке и древнюю летопись об эльфах, а заодно устроил для всех пир.
После празднества, забившись в дальний угол отведенных специально для гостей апартаментов, ДК перся чему-то своему. Пираты поначалу не обращали на это внимания, но позже стали умирать от любопытства. Первой не выдержала орчица и потребовала от хоббита доклада на тему, чему это он там смеется. И ДК рассказал. На пиру он познакомился с принцем. Только он был ненастоящий – это была лягушка (кто-то из пиратов переусердствовал и поймал, кого не следовало), заколдованная в принца. Они с хоббитом разговорились по душам и вдвоем поедали комаров (ДК из солидарности, а принцу было трудно избавиться от прежних привычек), а потом ДК поделился своим именем с «новорожденным» - ведь у лягушек обычно нет имен.
Пиратам эта история не показалась столь забавной, чтоб смеяться над ней всю ночь, но что с хоббитов возьмешь?
На следующее утро пираты с легким похмельем поехали восвояси на тех же единорогах. Волшебник дал им в нагрузку две бочки опохмелона, чудного напитка, а бочонок меда у них все еще был с собой.
Вот и берег, и корабль в волнах. Пираты погрузили новоприобретенное добро на борт, и вдруг Лысый достал из повозки небольшой барабан.
- Это что? – строго спросила его эльфа.
- сувенир из Бальгарда. Что я, зря в тюряге сидел? Барабанчик мне пригодится.
Алвент внимательно осмотрела вещь и заметила надпись золотыми эльфийскими рунами.
- Это «Соннер-де-Киош», который предупреждает о врагах стуком. Ценный артефакт! Но не хорошо, что ты его спер.
В это самое время вдалеке показались всадники. Острое зрение эльфы открыло ей, что это Даниэль с родичами. Очень злыми.
- Бежим! – крикнула она. – Или нас изрубят в капусту и заквасят.
Команда бросилась на весла. Волшебник был уже близко.
Наконец, корабль вышел на простор, ветер надул паруса, и берег скрылся из глаз…

ГЛАВА 3. ЛИРИЧЕСКОЕ НАСТРОЕНИЕ АЛВЕНТ

Пираты завалились в спячку по своим каютам; капитан же, пересилив себя, открыла бортовой журнал и внесла несколько записей о прожитом дне. Эльфа вяло подумала о морально низко павшей дисциплине на корабле: сначала Данька с Мэйкой, виновники всех пережитых происшествий, потом Лысый – милый Лысый! – с навязчивой идеей о барабанах, теперь вот еще Неистовый ДК пытается поднять бунт среди гребцов, (коих на «Сатаник» всего двое – он сам и Африканец). С этим надо что-то делать. Зевая так, что трещало за эльфийскими ушами, и медленно и неумолимо отдаваясь во власть Морфея, Алвент решила днем засалить Даньку с Мэйей в карцер, по разным каютам, ДКу отсадить от Африканца, а с Лысым провести исправительную беседу.
Казалось – вот оно, сонное царство. Ан, нет, в то время, когда пираты тихо посапывали на лавках/дрыхли без задних лап, в трюме разворачивались драматические события. Полчища хомячков-сатанистов наседали на двух странного вида существ, неведомо как оказавшихся на корабле. Существа приготовились к обороне, но силы были явно не равны. И вот – первый хомяк бросился в атаку…тут же был сбит и скорчился на полу. Ха-ха, не так просты оказались гости – они оба в совершенстве владели воинским искусством Лэн -Тано и вполне могли за себя постоять! Вот еще двоих встретил ласковыми объятиями угол стены. Позор хомячкам! Существа, казалось, играючи расправились с дюжиной противников, но вскоре им это надоело.
- Все, - сказал С-во, - вы меня разозлили. Жили-были хомячки…сами виноваты!
С-во прыгнул в самую гущу вопящих от негодования мохнатых тварей и с грозной ухмылкой выпучил глаза. Половина хомячков-сатанистов тут же упала в обморок (зрелище действительно было не для слабонервных), остальных разогнал товарищ С-во, зловеще прошептав: «Буги-буги-ву», при этом странно шевеля пальцами.
Довольно хрюкнув, победители окинули взглядом поле сражения.
- М-да, с крысами было бы проще договориться. Кстати, а ты заметил здесь хоть одну?
С-во помотал головой. Они решили привести в чувство одного из жертв инфаркта и допросить. Но прежде достали из котомки траву и закурили, после чего на них нашел Добрый Старый Пофигизм. Хомячки очнулись и расползлись по углам, щелям – в общем смылись. С-во вяло пытался еще раз выпучить глаза, но добился только того, что у одного из хомячков-сатанистов началась истерика при виде этой картины.
Вот так и сидели вдвоем – обкуренный С-во и не менее обкуренный Буги-буги-ву – до самого прихода Даньки, который связал их под довольное ворчание хомячков. И допросил.
Собственно, почему именно Данька? Да потому, что полчища хоячков-сатанистов (кстати, сатанисты – это в честь «Сатаник») – это, как нетрудно догадаться, его рук дело. Когда Данька падал с луны (а именно так он оказался на корабле), в кармане у него сидел хомяк. Хомяк расплодился с корабельными крысами, после чего последние сочли за лучшее убраться отсюда по добру, по здорову…Как говориться, сделал дело – баба с возу…Данька стал обучать своих подопечных в тайне от всех (правда, как показала практика, плохо он их учил). Все думали, что его мечта – повеситься, но никто не знал, так это или нет на самом деле – никто не спрашивал. Сами виноваты. На самом деле Данька планировал разрушить мир.
А что касается С-во и Буги-буги-ву, то они оказались странствующими сеятелями травы. Они переправлялись на кораблях от острова к острову и несли всем радость. Но не все коту плюшки печь, - и у них была большая проблема – уничтожители травы, которые пытались изловить двух товарищей и сжигали посевы.
Подумав, Данька – к вящему огорчению хомячков-сатанистов – не стал бить морду С-во и Буги-буги-ву, а решил отправить их к Бланке (трава - это по ее части), а сам отправился к орчице.
Проснулись все как обычно – от шума в одной из кают и раскачиваний корабля. Было время, когда это очень пугало команду – шторм! – но потом все привыкли. Как обычно, во всем были виноваты Данька с Мэйей – а чего еще ждать от бунтаря и орчицы?
Проснувшись, Алвент начала претворять в жизнь своё вчерашнее решение о поднятии дисциплины. Начала с незадачливого кока. Тот уже стоял за плитой, напевая песенку Неистового ДКи о мёде.
- Вражью песню поешь? – решила пошутить Алвент.
- Что? – от неожиданности Лысый вздрогнул и уронил кастрюльку с молоком. Эльф тяжко вздохнул, посмотрел, как белая жидкость расползается по полу, видимо, желая загипнотизировать ее, и, видя, что ничего у него из этого не выйдет, поплелся за тряпкой, предварительно проканючив, что его нельзя так пугать. Когда последствия небольшой аварии были ликвидированы, Алвент, все это время сидевшая на большом котле, перевернутом вверх дном, начала исправительную беседу. Но, увидев, что Лысый все еще ноет (а как же Алвент нарушила мировую гармонию на его кухне), вместо грозной тирады, приготовленной накануне, эльфа робко проговорила:
- Я хочу, чтобы ты так больше не делал.
- Что именно?
- Не уходи с корабля…Тебя могут убить, - взволнованно сказала Алвент.
- Ну и что? Найдете нового кока и дело с концом.
Капитан пристально посмотрела на него, махнула рукой и вышла из камбуза. А Лысый опять тяжко вздохнул (снова он что-то не то сказал!) и с досадой стукнул по барабану.
Страстно желая в это утро на кого-нибудь да наорать, эльфа отправилась прямиком к каюте бунтарей (если раньше их называли Данька с Мэйей, то теперь чаще всего обобщали именно под этим словом). Решила не стучаться – в тот момент она не задумывалась о том, какая «странная картина» может в очередной раз открыться ее глазам, - пнула ногой дверь и встала на пороге (вид у нее в тот момент и впрямь был грозный!). Хвала богам, бунтари были одеты и тихо-мирно покидывали друг в друга дротики. Заметив капитана, Данька сразу же начал возмущаться, что без стука входить неприлично (Кто бы говорил!), а далее шел обычный набор реплик, предназначавшийся исключительно для капитана. Так как Алвент знала все это наизусть, она начала размышлять о том, за что именно Даньку скинули с луны: за все сразу или за что-то конкретное.
Узнав о решении капитана, Данька ни в какую не захотел идти в карцер: нагло посмеиваясь, он вцепился в ножку приделанной на смерть к стене лавки, заявив, мол, если сможешь меня оторвать отсель, я весь твой. Но Алвент тоже была не дура, шутить умела и на глазах удивленного бунтаря, все еще обнимавшего ножку, вытащила за ухо попискивающую от боли орчицу из каюты и захлопнула дверь. Итак, угроза была выполнена, бунтари сидели в соседних каютах, не имея доступа друг к другу, и размышляя о неправомерных санкциях со стороны начальства.
Вообще-то эльфа знала, что такое положение дел - этот не надолго. Чтоб эти двое – да не выкинули финт ушами?! Что-нибудь да придумают, выберутся…Но может хоть на время задумаются о дисциплине?!
Она оказалась права: как только капитан покинула место справедливого суда, туда явилась Бланка. Она просто гуляла по кораблю с топором, подыскивая подходящее место для грядок с травой (Буги-буги-ву и С-во обещали ей помочь с этим делом). Услышав, как из соседних кают раздается орочья песня бунтарской направленности, пиратка вздохнула: не то Данька в орка превращается, не то Мэйа – в профессиональную бунтарку. Как бы то ни было, милосердная Бланка сдалась и сунула в маленькое оконце над дверью каюты, лде сидела взаперти орчица, топор. Песня прекратилась, рука Мэйи схватила топор, и тот исчез в темноте. Спустя несколько мгновений послышались звонкие удары железа по дереву, треск досок и радостный вопль – преграда между каютами была разрушена, а Данька с Мэйей вновь были вместе.
Бланка, поколебавшись немного, достала блокнот и записала услышанную песню. Веселее потом будет коротать какой-нибудь студеный зимний вечер.*(3)

Три года мял я нары в Барад-Дуре, в натуре,
Три года Мордор мне пришлось топтать,
И на моей эльфячьей прежде шкуре, в натуре,
Вдруг начали чешуйки прорастать.

Привык ходить немытым и небритым,
И раз в неделю пайку получать,
И вместо ног остались лишь копыта, копыта
Вот не совру – век Мордор не видать!

И я пахал как все мои друганы,
Но наступили новенькие дни –
Я подружился с орком из охраны, охраны
И понял – я такой же как они.
Теперь я неприятностей не знаю,
Кайфую как в законе Оркаган.
Мои друзья все, с понтом, урук-хаи,
А их начальник для меня пахан.

И я бы мог давно слинять отсюда.
Мне кум скосил до срока триста лет.
Но гадом буду – Мордор не забуду!
И вам с Ородруина шлю привет.

Я не хочу в Раздоле быть шестеркой,
Ошиблись страшно мама и отец.
Я должен был родиться вольным орком,
И я им стал, в натуре, наконец.

И сердце рвется к Мородору поближе,
Нашел я в жизни истинную цель,
Но…До чего ж я ЭЛЬФОВ НЕНАВИЖУ!
У, Элберет твою Гилтониэль!

Покончив с этим и тактично не став вслушиваться в происходящее за дверью, Бланк, насвистывая «орочью бунтарскую», отправилась дальше по своим делам.

Алвент же нетерпелось прочитать полученные от Даниэля эльфийские хроники…Но у нее осталось как минимум одно дело – разобраться с гребцами.
ДК как раз что-то самозабвенно рассказывал Африканцу, время от времени пугая пролетавших над головой чаек взрывами дикого хохота (сам шучу – сам смеюсь). «Ну и манеры у этих хоббитов!» - подумала Алвент и, разомкнув цепь, потащила волосатоногого но корму корабля, ругая себя за то, что вообще позволила приковать рабов на носу корабля*(4). Неистовый ДК кпирался и был возмущен до глубины души: ему ведь даже не дали рассказать самое смешное!
Со лба Эльфы капал пот, когда она, наконец, справилась с кандалами. Приковать гребца было бы проще, если б на корабле в очередной раз не началась качка…
Капитан вернулась в свою каюту. На корабельной кухне слыщался звон посуды и проклятия кока – внезапно начавшаяся качка нарушила все его грандиозные планы на обед. Корабль качать перестало, зато запахло дымом – долгожданный финт от бунтарей. Через минуту на палубе послышался топот и вопли, к Даньке с орчицей ворвалась остальная команда с ведрами воды. Лысому каким-то непостижимым образом реей попало по голове, кокиня,(а вернее, врач) уволокла его в каюту, лечила и прогоняла каждого, кто пытался заглянуть к контуженному дабы узнать :а как же обед?! Потом Алвент услышала дружный хохот гребцов и их оживленную беседу. Это опять-таки милосердная Бланка пересадила ДКу обратно к Африканцу, чтобы не скучали. Хомячки-сатанисты снова устроили драку с Буги-буги-ву и С-во.
Такое положение дел могло бы вывести из себя любого капитана, но на Алвент напало лирическое настроение: она вдруг почувствовала нежность к своим пиратам – как мать к детям малым-неразумным.
Она сидела и вспоминала, как каждый из них попал на корабль…
Сама алвент – осколок некогда многочисленного и величественного рода Лесных эльфов. Лысый тоже из эльфов, только из горных. Мало того, что они плывут на одном корабле, они, можно сказать, еще и в одной лодке. Их мир был разрушен, но кое-кто из эльфийского народа выжил, заброшенный вероломным магическим вихрем в другие миры. Алвент совершенно не помнила, что с ней происходило за Пределами. В итоге какая-то сила вытолкнула ее сюда. Чудом не разбившись о скалы, эльфа со всей дури шлепнулась на палубу корабля.
Тут ее уже поджидали неприятности, не дав прийти в себя. Орчица! Эльфа мгновенно приготовилась к обороне – еще бы, орки – они в любом мире орки, всегда враждебные эльфам (как учили ее с детства), хоть и являются их дальними родственниками. На одном спасибо, то была орчица из Северных Иртха, значит, не такая бандюга, как другие. Более того, драться она явно не собиралась, обалдев от такого явления эльфы народу.
Эльфа и орчица пристально смотрели друг на друга, все не решаясь сделать что-либо более конкретное.
- Ты откуда? – наконец выдавила из себя орчица.
- Оттуда, - эльфа неопределенно махнула рукой, явно не пытаясь что-либо объяснить орчице.
- Понятно, - кивнула орчица, явно не пытаясь что-либо понять. – Мэйа. – Иртха протянула руку.
- Алвент, - эльфа тоже протянула руку, но при этом слегка поморщилась.
Осмотревшись вокруг, Алвент сразу же оценила обстановку.
- Ты что, совсем одна на корабле? – не дождавшись ответа, эльфа добавила:
- Откуда у тебя такой роскошный корабль?
- Я его реквизировала в одном из портов. Правда, охранник пытался воспрепятствовать этому, но я долго разговаривать с ним не стала и реквизировала корабль силой.
- Попросту говоря, украла, - сделала вывод эльфа.
- Реквизировала, - настаивала орчица.
Эльфа вздохнула и махнула рукой: «Какая разница!»
- Слушай, а как это ты совсем одна управляешь кораблем?
- Как видишь, плохо. – Мэйа развела руками. – Мне еще повезло, что ничего не повреждено. Ну что ж, будем ждать прилива.
Ожидая спасения, эльфа и орчица разговорились. В итоге оказалось, что Мэйе вести в лом на самом деле, просто ей нужно найти книгу орочьей мудрости («Неужели и такая есть?» - ехидно подумала Алвент и тут же отругала себя за такую злобную мысль), дабы воссоединить ее разваливающееся Племя. Поэтому она предложила эльфе стать капитаном ее реквизированного корабля. Эльфа обрадовалась такому положению дел (ведь так ей будет проще искать родичей) и почти сразу же согласилась.
Да, так всё начиналось. Теперь они лучшие подруги и многим обязаны друг другу, даже жизнью. Бывает же такое!
Лысый – милый Лысый! – появился в ее жизни в порту какого-то небольшого хоббичьего городка. Она почувствовала его свет, такой теплый, а потом увидела его, удирающего со всех ног от хоббита, из магазина которого он только что спер барабан (эльф их коллекционировал). Так что Алвент стала для него настоящим спасением. Впоследствии выяснилось, что Лысому, как и всем на « Станик», в общем-то, все равно куда плыть, а точнее, не известно (он, как уже было сказано, искал супермегаклассную ударную установку), а поскольку он неплохо готовит, его определили коком. До этого готовила исключительно Мэйа, так как Алвент пускать на кухню было небезопасно (все у нее как-то из рук летело в разные стороны). Теперь, когда Мэйа с радостью лишилась одной из своих обязанностей, у нее осталось еще две – сидеть на веслах (ей помогали Лысый и Алвент) и отвечать за паруса. С приходом африканца за ней остались лишь паруса. Как раб, Африканец довольно традиционным способом был заполучен на борт. Он был куплен Алвент у одного Смуглолицего и с тех пор все мечтает освободиться.
Получилось, что все оказались на «Сатаник» в результате каких-либо неприятностей. Даньку скинули с Луны (так он надоел лунатикам!), Лысый удирал от рассерженного хоббита (зрелище куда страшнее, чем это кажется), Африканца купили, что в рабской жизни не самое лучшее событие (могли бы и освободить). Вот и Мамант с Бланкой оказались в команде не в самые лучшие времена.
Мамант была найдена в одной из таверн, где пыталась напиться в связи с тем, что ее выгнали из Общества Знахарей-лекарей (надо сказать, заведение очень приличное). Но даже после всего двух лет обучения там Мамант оказалась довольно хорошим врачом, так как быстро и безболезненно устранила вывих Мэйкиной руки. Тут же у Мамант был отобран очередной стакан с мартини, и она была доставлена на корабль, где получила статус корабельного врача, а затем и кокини – за то, что частенько по доброте душевной помогала Лысому готовить обед.
А с Бланкой было очень весело! Однажды, оставив корабль под ответственность Африканца, пираты ушли на ярмарку. Вернувшись, они обнаружила на палубе совершенно невменяемую девушку. В одной руке у нее была зажата серебряная цепочка, а в другой – мешочек, как оказалось, с марихуаной. Африканец только разводил руками, мол, не заметил он, как она сюда попала. Когда девушка очнулась, выяснилось, что ее зовут Бланка и что она, как и Африканец, не знает, как попала на корабль. Наверное, переборщила с травкой. После того случая она курила с большой осторожностью. Бланке было все равно, куда плыть, а по сему она вполне подошла команде «Сатаник».

Вам это будет интересно!

сказание о корабле с гордым именем “Сатаник”

сказание о корабле с гордым именем “Сатаник”- 3

Сказание о коммунальной квартире

Первые дни из жизни на корабле

Превратности жизни …. на корабле - часть вторая.

сказание о корабле с гордым именем “Сатаник”

09.11.2011

ГЛАВА 11, О ТОМ, КАК РУСАЛКА НОГИ НЕ ПОЛУЧИЛА, И КАК ПОЯВИЛСЯ ГНОМ

Ночью небо было ясным. Угольки синеватого пламени мерцали, обещая попасть случайному прохожему в руки. Ветер был немного прохладным. Алвент подставляла ему руки, он отвечал ей взаимностью, обволакивал ее, кружил, приподнимал, баюкал...
-А-а, больно же! – пискнула эльфа, наткнувшись на железную кружку, которую держал висящий в воздухе Вампир. Он ей не ответил. Спал. Зато за бортом раздался знакомый всплеск.
-А, ты! – протянула остроухая. – А где ноги? Так и думала, что сплавишь ценный артефакт на барахолке.
Русалка насупилась:
-Еще не выслушала, а уже делаешь выводы. Впрочем, я и не собиралась тебе что-то рассказывать. Просто хотела выразить благодарность. Я теперь королева русалок.
Тут русалка вытащила мешок, который оказался доверху наполнен золотом.
-Рыбья королева, говоришь? – промычала эльфа.
На этот раз русалка решила пропустить подобное замечание мимо своих рыбьих ушей.
-Познакомься, это мой муж – принц Ойген.
Ойген склонил голову в знак приветствия.
-Представляешь, я его выловила на его же свадьбе. Злая колдунья, пока я тут выкуп искала, решила сама охмурить его. Превратилась в меня, а этот болван не заметил разницы, - русалка грозно посмотрела на своего супруга. Тот только виновато потупил глаза и водил пальцем по воде. – Вот такие нонче женихи пошли, - подытожила Марийка.
-А как случилось, что ты стала королевой? – поинтересовалась Алвент.
-Ну, в общем, та злая колдунья была нашей королевой. Когда Ойген узнал, что она обманывала его, то приказал отрубить ей голову. В нашем подводном царстве ее ненавидели, и когда остальные русалки узнали, что Ойген казнил ее, мы стали героями в их глазах. Они предложили мне занять трон. Ойген не хотел покидать родной дом, ведь там он тоже мог вскорости занять трон, но так как больше некому было дать мне ноги, выбирать было не из чего... Добрая колдунья сделала из Ойгена водяного, и так мы стали править с ним подводным царством. Ну. Нам пора. Спасибо тебе, ведь если бы не ты, быть может, я до сих пор бы искала выкуп и опоздала бы на свадьбу. Тогда все было бы кончено. Ведьма сделала бы все, чтобы Ойген меня никогда больше не увидел.
После этих слов русалки тут же исчезли, только хвосты блеснули. Алвент вздохнула и села на пол. С нижней палубы послышался топот. Африканец и ДК вышли подышать свежим воздухом. Увидев огромный мешок с золотом, рабы задали логичный вопрос:
-Откуда это? – Африканец ткнул пальцем в мешок, а ДК спер две золотые монеты.
-Да так, знакомые рыбы оказали гуманитарную помощь.
-Не рыбы, а русалки! – из-под воды высунулась голова Марийки с круглыми угрожающими глазами и поднятым в предостерегающем жесте пальцем. Алвент только махнула рукой – какая разница!

* * *

Утром пиратов поджидал сюрприз – в одной из кают был обнаружен гном, а на двери почтовый бланк. Пата и Петька, увидев новоприбывшего, с радостными воплями кинулись к нему, признав в гноме не кого иного, как Зама, их товарища с Земли.
-Ты как сюда попал? – Бланка потыкала гнома пальцем. Тот недовольно пробубнил:
-Посылкой с земли, как же иначе. Кот с Музыкантом меня к вам вот направили, чтоб не скучали по отдельности, - хмуро посмотрел он на Пату и Петьку. Те в свою очередь задали ему напрашивающийся сам собой вопрос:
-А что это ты такой... гном?
Тот раскрыл рот, чтоб изречь мудрое: "Не знаю я," – как его перебил Вампир, с охотой еще раз объяснивший всем, что бывает, когда пересекаешь границы миров. Новоиспеченный гном его внимательно выслушал, но остался совершенно спокоен, ибо уже давно не ожидал от жизни ничего хорошего. Команда тоже совершенно спокойно разошлась, поскольку давно привыкла к разного рода сюрпризам.
-Стойте!!!
Все в испуге замерли кто где стоял от вопля Даньки. Тот сам испугался своего вопля, но тут же пришел в себя.
-Почему Вампир больше не дымится?!?!
Команда ошарашено обернулась к стоящему как ни в чем не бывало в лучах солнца Вальдемару, отчего тому захотелось провалиться куда подальше, желательно в трюм, и зашуршала, зашептала, как толпа призраков: "А ведь правда, давно уже не дымится!". Вампир в очередной раз вспомнил о своих суицидальных устремлениях, вздохнул и изрек:
-Поживешь с вами, не только дымиться перестанешь...
Сказал и был таков – убежал в гроб, поскольку и сам только что заметил, что не дымится на солнце, как положено всякому вампиру, удивился, обрадовался, но на всякий случай испугался. Вдруг возьмет и снова задымится... Суицид суицидом, а красоты своей неписаной Вальдемар из-за солнца лишаться не хотел.
Пата с Петькой не проявили интереса к происходящему, радостно приволокли весло, сунули его в руки Зама и похлопали того по плечу, поздравляя с зачислением в состав рабов-гребцов.
Но спустя некоторое время выяснилось, что толку от гнома как от гребца мало, зато Зам возымел талант к колдовству, а посему его на всякий случай заперли в той же каюте, где он и был обнаружен – а то мало ли что он выкинет.
А вот капитана это происшествие заставило задуматься. Она уже давно заметила, что судьба корабля с гордым именем Сатаник находится по большей части не в ее руках, и не в руках команды. Они постоянно сбиваются с курса, их заносит куда попало, и кто угодно может с легкостью проникнуть на борт, втереться в доверие и устроить диверсию. Да и сами пираты выглядят заметно уставшими и от постоянной неизвестности, и от проблем с провизией, и от своих повседневных обязанностей (кроме, разве что, бунтаря). И Алвент приняла решение, гениальное по своей простоте и оригинальности в то же время, и тем же вечером оповестила команду, что распускает ее в отпуск на определенное время, присовокупив к приказу мешок золота, доставшийся от русалки, дабы у каждого отпуск прошел с максимальным удовольствием.

См. приложение "Отпуск"

ГЛАВА 12. ТРОЛЛЬ.

«В конце концов, меня сюда пригласили. Я просто принял приглашение хорошей знакомой, и не для кого я не могу быть обузой. Найду себе занятие какое-нибудь, - рассуждал незнакомец в черном плаще. – а главное, так я смогу быстрее найти ее».
- И ходют, и ходют тут всякие черные с черными мыслями, - послышалось сверху над незнакомцем. Он поднял голову и увидел на краю борта хомячка.
- Ты, что, говорящий? – удивился незнакомец.
- Конечно, нет, - деловито ответил хомячок.
Незнакомец в черном стал подниматься на корабль. Хомячок вздрогнул, спрыгнул вниз на палубу и с криками: «Спасайся, кто может!» из страха, что черный незнакомец, не понявший шутки, идет мстить, убежал куда-то в трюм.
- Эй, я не хотел тебя напугать, - крикнул вдогонку незнакомец, но того и след простыл. Зато кто-то сзади постучал ему по плечу. Он обернулся. Перед ним стояли два невообразимых существа. Один с треугольными ушами, весь фиолетовый и с хитрющими зелеными глазами, а другой вообще трудно поддавался описанию.
- Вы кто? – ошарашено произнес новоявленный гость.
В ответ на это фиолетовое существо выпучило глаза и пошевелив пальцами, сказало странную фразу: «Буги-буги-ву!», потом переглянулось с другим существом и, вытащив курительную трубку, преспокойно удалилось с ним под руку.
- Дурдом какой-то! – проницательно подумал незнакомец. Потом уселся около штурвала и стал ждать, и уснул. Потому он и не слышал, что ближе к вечеру корабль начал наполняться звуками. Первыми пришли бунтари и с ними Пата. Долго обсуждали какую-то войну, а потом завалились спать. Затем пришли эльфы, за ними плелись Вампир, несущий на руках невменяемую Бланку и Маньяк с мечтательным видом. Эльфы наперебой рассказывали Вампиру и Маньяку о каких-то разумных клещах, а те в свою очередь про маленького дракончика, который должен их когда-нибудь навестить. Потом вернулась Мамант, от радости возвращения чуть не задушившая в своих объятьях хомячка. Некромант возвратился возмужавшим, с кучей оккультных книг и с заметно выросшей кошкой. Потом из армии прибыли Дк с Африканцем и начали целовать палубу, а Мамант на них так веселёхонько смотрит и сладеньким голосом приговаривает: «Мойте-мойте палубу, уж давно не убирались!» Потом звуки смолкли, пираты разошлись по каютам отдыхать, а тролль, никем не замеченный в темноте, все спал. А вот эльфы не спали. Лысый пошел исполнять очередной каприз Алвент – готовить безе. А Алвент пошла за штурвал, уж очень долго она за ним не стояла. Выйдя на палубу, она вздрогнула от неожиданности. На фоне полной луны вырисовывался чей-то мощный силуэт в развевающемся плаще.
- А вы кто?- справедливо поинтересовалась капитан.
- Меня зовут Вилпе, я – тролль. Меня пригласила сюда иртха Мэйа.
- Вилпе-тролль, наш старый знакомый, - эльфа бросилась ему на шею.
Алвент забила в набат, потому что ей некогда звать каждого по отдельности, а это был самый верный способ созвать команду по-быстрому. Пираты выскочили вооруженные до зубов, с полусонным-полудиким, в общем, с очень странным выражением на лице, в предвкушении яростной стычки. Но вместо этого увидели наверху Алвент, а рядом с ней Тролля.
- Мэйа, ты его пригласила?
- Да, - подтвердила орчица. – Мы познакомились с ним на войне, он мне очень помог.
- Так и нам с Лысым помог тоже именно он, - радостно взвизгнула эльфа. – Господа пираты, познакомьтесь с нашим новым сотоварищем.
Тролль вышел на свет, теперь пиратки могли вдоволь налюбоваться дикой красотой тролля. У него были длинные прямые черные волосы, очень выразительные темно-карие глаза, которые окаймляли на зависть длинные и густые ресницы, чернее воронова крыла, что также можно было сказать и об идеальной формы бровях. В ухе у него висела серьга из драконьего зуба. Бровь была тоже проколота, и в ней при свете луны поблескивало тонкое серебряное колечко. Запястье стягивал кожаный браслет. На нем были также кожаные штаны, так выгодно обрисовывавшие мускулистые ноги, и черная рубашка со шнуровкой, сверху небрежно накинут плащ, отороченный чернобуркой. Он оглядывал всех как будто свысока, ни на ком особо не задерживая взгляд.
- Ну, что ж, если ты хочешь плыть с нами, ты должен делать что-то полезное для всех, - эльфа оглядела тролля с ног до головы. - Вообще-то, у нас мало гребцов.
- Я был в миру ветеринаром, - поспешил уточнить Вилпе-тролль. - У меня есть свидетельство Общества лекарей-знахарей.
При этих словах Мамант радостно взвизгнула и бросилась обнимать тролля. Остальные пиратки завозмущались: "Вот ведь, хитрюга, нашла доступ к телу".
Решено было передать опеку хомячков - сатанистов от ненадежного Даньки в руки профессионала. Тролль получил статус и отдельную каюту.
Уходя спать, многие пиратки и Маньяк все еще оставались под впечатлением от природного обаяния Вилпе и первобытной животной страсти, проскальзывающей во всем, что он делал. Многие ночью такого нафантазировали, что стыдно сказать. Так на "Сатаник" появился новый пират (да такой соблазнительный - прим. Бланки).