Комплексное занятие Загляните в мамины глаза

Государственное бюджетное учреждение социального обслуживания Социально-реабилитационный Цецтр для несовершеннолетних

«Возвращение»

КОНСПЕКТ БЕСЕДЫ — ДИАЛОГА

НА ТЕМУ:

«ЗАГЛЯНИТЕ

В

МАМИНЫ

ГЛАЗА»

Подготовила воспитатель: Калятьева Г.П,

г. Саратов, 2013 г.

Цель:

Воспитание чуткого, отзывчивого, доброго отношения к женщине — матери.

Задачи:

1. Прививать потребность в вежливом отношении к девочкам, девушкам и женщинам.

Материалы к занятию:

Выставка книг.

Вопросы на карточках.

Рассказ В.Воробьева «Мама».

Рассказ В. Емельянова «Мамины руки».

Карточки с экспромт — миниатюрами.

Обсуждение жизненных ситуаций: отношение к матери

Ведущий предлагает учащимся прослушать ситуацию и высказать свое мнение об услышанном.

1.

«Это было так. Возвращаясь с уроков, Гена вытащил из почтового ящика газеты и прямо в прихожей, не раздеваясь, развернул, чтобы посмотреть программу телевидения. Двухклассное образование не позволило ему это сделать быстро, и Миша выхватил газету у брата.

Годится! — он жизнерадостно хлопнул Гену по затылку.

В девятнадцать тридцать — «В мире животных».Лесси, джамп! Джамп, Лесси!

Ну, я пошел. В баскет играть! — и Миша исчез.

Гена наскоро поглотал холодный борщ, разделил с Лесси котлету и помчался на поиски старшего брата. Лесси, чьи мечты о прогулке рухнули, жалобно заскулила.

Ровно в двадцать минут восьмого, грязные и красные, перекидывая друг другу баскетбольный мяч, братья ворвались в квартиру и ринулись включать телевизор. Мама убирала в кухне со стола немытую посуду. Она молча взяла сыновей за руки и отвела в ванную комнату.

Ма! Давай скорей ужинать. Сейчас «В мире животных» будет!

Ужинать? Хлеб-то купили?! Миша, сбегай-ка в булочную!

Миша, Миша… Всегда Миша… Что я, рыжий… Пусть Гена идет!

Хитренький! Сегодня твоя очередь!

А твоя была очередь посуду мыть. Ты помыл? Помыл?

Ты вчера тоже не мыл! А я за тебя ведро вынес!

Ничего не за меня! Это я за тебя с Лесськой в понедельник гулял!

В понедельник была твоя очередь, потому что в ту пятницу у тебя был кружок, и я…

Хлопнула дверь… Когда мама вернулась с хлебом, братья в своих расчетах добрались до позапрошлого месяца. На экране уже кружились в воздушном танце аисты, прыгали обезьянки, грозно рычал тигр.

Мама подала картошку.

В мундирах, — капризно протянул младший. — Лучше бы пюре.

Или жареную. С колбасой!..

Быстро управившись с ужином, Миша коротко бросил: «Морской закон!» и захватил кресло — предмет непрекращающегося спора. Но стоило ему на минутку подойти к телефону, как Генка, вопя про барыню, которая «встала, место пропало», прочно угнездился там, схватившись для верности за подлокотники. Это ему не очень помогло, Миша умело разжал его пальцы и энергично стал извлекать брата из кресла. Тщательно рассчитав силу голоса, чтобы было слышно на кухне, братишка заныл:

«Ты чего бьешься? Я к тебе лезу? Ой-ой-ой!».

Как он и предполагал, мама вошла в комнату. Но разбирать, кто прав, кто виноват, не стала. Она, не говоря ни слова, повернула рычажок телевизора. Лесси как раз в это время спасала от волка строптивую лошадь.

Ма, ты чего, ма? Включи! — дружно закричали братья, вмиг забыв раздоры.

Но мама усталым движением поднесла к вискам белые от муки руки и заплакала.

Плохой был вечер и плохо закончился…»

А ведь могло быть и так.

2.

«…Возвращаясь с уроков. Гена достал из почтового ящика газеты и прямо в прихожей, не раздеваясь, развернул, чтобы посмотреть программу телевидения. Двухклассное образование не позволило ему сделать это быстро, и Миша нетерпеливо спросил:

Ну, что там, товарищ профессор?

«В мире животных». Девятнадцать час. тридцать мин., — доложил Генка старшему брату. Потом вспомнил «профессор» и запоздало парировал:

От академика слышу.

Но-но… Разговорчики в строю… Значит, так. Слушай мою команду. Бери ложку, бери хлеб и, сам понимаешь, грей воду, посуду вымоешь… И не кисни: надо! Я сейчас в булочную, а потом подмету.

А я? — с надеждой спросил Генка. — Гулять?

Ох ты и шустрый растешь, Геннадий Васильевич! Ладно, знай мою доброту. Гулять! Но только с Лесси!

Лесси, услышав любимое слово «гулять», радостно запрыгала вокруг мальчиков.

Джамп, Лесси, джамп! — с английским акцентом кричал Гена. — Хелло! Гудбай! Э тейбел.

На этом его запас иностранных слов кончился, и он взялся за дело. Вскоре выяснилось, что почти целый час остается на баскетбол.

Ровно в половине восьмого, грязные и раскрасневшие, мальчики прибежали

домой. Водные процедуры, такие как мытье рук, шеи и ушей, никогда не вызывали у братьев особого энтузиазма. Тем не менее, они добросовестно умылись. Мама явно задерживалась.

Картошки, что ли, сварить? — подумал вслух Миша.

Ага! Пюре с молоком, — загорелся Генка.

Чего уж там — пюре? Заказывай соломку фри с гарниром, крем-брюле под соусом. Эх, ты, чревоугодник! Витамины все где? В кожуре. А потому варим картофель фирменный, он же — в мундирах.

Или в шинелях, — сострил привычно Гена и обижен-уо добавил, — я вот скажу маме, что ты обзываешься.

Но как именно его обозвали, он уже забыл, да и вообще, честно говоря, жаловаться не собирался. У них с Мишей элю было не принято.

Мама пришла в семь. Услышав щелчок замка, ребята выскочили в коридор, и Миша скомандовал:

Взвод! Равняйсь! Смирно! Взвод, то есть Гена, выровнялся и застыл.

Разрешите доложить: посуда вымыта, пол подметен, картошка сварена, собака «погуляна», двоек нет. Личный состав готовится к просмотру передачи «В мире животных».

Они весело поужинали, быстренько вымыли посуду. И когда на экране закружились в воздушном танце аисты, маму усадили в кресло, укрыли пледом. Мальчики и Лесси устроились прямо на полу. А потом и отец присоединил к ним.

Славный был вечер. И кончился он спокойно и хорошо…»

Ведущий предлагает ребятам ответить на вопрос:

Когда герои этой ситуации вели себя неправильно, а когда правильно по отношению к матери? (Ответы учащихся)

Вспомним, ребята, как проходил досуг в семье Ульяновых. А. И. Ульянова- Елизарова — сестра Владимира Ильича — писала: «За частыми отлучками отца мы проводили преимущественно время с матерью: читали, занимались, мастерили что-нибудь из картона и цветной бумаги для елки». Это лишь один пример. Подобных примеров из жизни семьи Ульяновых можно привести множество.

Я тоже мама. И в моем доме живут двое сыновей. Они похожи на Гену и Мишу — номер один и на Гену и Мишу — номер два.

Впрочем, я думаю, то же самое можно сказать о большинстве из вас. Прямо как в английской песенке:

Жила на свете девочка, Она была хорошая, Она была хорошая, Хотя была плохая.

Бывают у нас в семье чудесные дни, разумные, наполненные серьезным делом и веселым отдыхом, интересными разговорами и добрыми отношениями. А иногда все идет вкривь и вкось, взрослые недовольны детьми, дети ссорятся друг с другом. Шум, обиды, разговоры.

Почему? Кто виноват? (Ответы учащихся)

Ну вот, всего было десять вопросов.

Если ты очень хороший сын или прекрасная дочь, знаки у тебя должны стоять на полях такие: | + — -+ + + +- -| . Если картина получилась совсем противоположная, тебе надо всерьез задуматься, каким ты растешь человеком. Если же есть некоторые несовпадения, не огорчайся. Дело вполне можно исправить.

Отложите книгу и отправляйтесь в лес, степь, в поле и наберите букет цветов или осенних листьев. Их должно быть не очень много. Составьте букет так, чтобы он был простым и милым, чтобы была видна красота каждого цветка, ветки, листа. Поставьте цветы в вазу, и поместите на столе, на полу, на тумбочке возле маминой кровати (сами подумайте, куда лучше). К приходу мамы с работы все должно быть готово. Если цветов нет, придумайте что — нибудь другое: вычистите чайник; приготовьте вкусное блюдо, уберите в кухонном столике, которым мама собиралась заняться в выходной день. Возможно, у вас маловато опыта в этих делах, не огорчайтесь. Помните, что любое ваше проявление внимания к маме принесет ей радость и удовольствие, гордость за своего сына или дочь.

Чтение и обсуждение рассказа Д. Воробьева «Мама»

«…Накрываяутром на стол, мама сказала:

Что-то не хочется есть. Завтракай тут сам.

И ушла на работу. А вечером мама вернулась, какая-то невеселая, села поближе к печке и, поеживаясь, стала кутаться в теплый платок. На ее лице серой паутинкой лежала тень. На лбу бежали капельки пота, но она почему- то сказала:

Холодно как… не протопить ли еще?

Топи, — буркнул Павлик, не поднимая головы от книги. — Только сперва обедать давай. Мама, помедлив, тяжело встала со стула и пошла на кухню. Обедал Павлик тоже один: у мамы опять не было аппетита. Пока он уплетал борщ, а потом обожаемые им голубцы, мама сходила за дровами.

Сбросив свою ношу у печки, она долго стояла, не двигаясь, словно в забытьи. Потом проговорила тихо:

Нездоровится. — И зябко повела плечами. — Прилечь что ли?

Приляг, — машинально сказал Павлик, увлеченный чтением.

Убрав со стола, мама легла в постель и попросила сына накрыть ее поверх одеяла шубой. От электрического света у мамы почему-то болели глаза. Но Павлик, выслушав ее робкую просьбу, тотчас забыл о ней и снова погрузился в книгу — слишком уж захватывающе развивались события на таинственном острове. Наутро мама не пошла на работу. Она все кашляла и сердилась на себя.

Вот угораздило не вовремя расклеиться, — ворчала она. — Конец месяца, отчет… Напутают там без меня…

Уж наступил вечер, когда Павлик, счастливый, с коньками в руках, подбежал к своему дому. У крылыца стоял «Москвич» с красным крестом на ветровом стекле. Навстречу Павлику из парадной двери вышел очень полный мужчина в меховом пальто, из-под полы которого виднелась белая полоска

халата. В руках у него был черный ящичек. Мужчина, кряхтя, залез в машину, хлопнул дверцей, будто выстрелил, и «Москвич» умчался, недобро мигнув на повороте кроваво-красным глазком сигнала.

Страшная догадка испугала Павлика. Он вбежал в комнату. В ней стоял полумрак. Пахло спиртом, горелой ватой и какими-то лекарствами.

Tише , тише, пожалуйста, — услышал Павлик голос соседки Нины Петровны. Высокая, крупная, она стояла возле кровати. Из-за спины Павлик разглядел на подушке мамино лицо. Оно было странно изменившимся, будто чужим.

Павлуша пришел, — тихонько произнесла мама, — накормите его.

Не беспокойтесь, голубушка, лежите. Накормлю, как же, — прошептала Нина Петровна и уже совсем другим, суровым тоном сказала Павлику: — Идем!

Павлику стадо нестерпимо жаль маму. Он кинулся было к кровати, но Нина Петровна схватила его за рукав:

Ты с ума сошел. Ты же холодный, с мороза! Иди в кухню.

И Павлик, глотая подступившие слезы, вышел. На кухне он стал торопливо снимать с себя куртку, шарф, ботинки.

Мама выздоровеет? — спросил он испуганным шепотом Нину Петровну, как только она вошла.

Может и выздоровеет, — помедлив, обронила соседка.

Павлик понял, почему она так сказала. Нина Петровна не раз упрекала маму: «Балуете вы Павлушку, барином растет. Для него дров принести — физкультура, а вы все сами…». А Павлику говорила: «Не бережешь мать, попрыгун! Другой-то матери у тебя не будет…».

Мальчик вплотную подошел к Нине Петровне, чтобы заглянуть прямо в глаза, сказал торопливо, срывающимся голосом:

Выздоровеет, выздоровеет!

Чтобы не расплакаться снова, Павлик открыл рот и стал часто дышать.

Чего ты так, галчонок, рот открываешь, — насмешливо заметила Нина Петровна. — Небось сегодня не то, чтоб врача вызвать, воды матери не подал!

Павлик стоял и молчал, опустив голову, готовый вот-вот зареветь. Нина Петровна накрыла стол и сказала спокойно, примиряюще:

Поди, поешь.

Павлик нехотя присел на краешек стула. Помолчав, Нина Петровна сказала как бы про себя:

Воспаление легких у мамы, а все от того, что не бережется: по воду сама, за дровами — сама, везде сама…

Павлик хотел сказать, что теперь он сам будет все делать, но почувствовал, что от слез ему не удержаться.

-Да ты ешь. Чего вскочил? Павлик замотал головой и, отворачиваясь от Нины Петровны, боком проскользнул в комнату матери…»

Ведущий:

Каким показан Павлик в начале рассказа?

Что заставило Павлика задуматься над своим поведением? (Ответы учеников)

Чтение и обсуждение рассказа В Енельянова «Мамины руки»

«…Такой это был несчастный, нехороший день!

Утром брат Мишка порвал нечаянно любимую книжку, прощения не попросил, и Маша обиделась и на Мишу, и почему-то на бабушку, и на весь белый свет. До самого вечера она капризничала, порванную книжку читать не стала, с бабугикой поссорилась, комнату не убрала, кукол расставила носами по углам, и долго сидела в кухне на табуретке и хлюпала:

Хлюп-хлюп, какая я несчастная!

Мама пришла домой с работы, и бабушка ей пожаловалась, целый, мол, день капризничает девчонка, и никакого сладу с ней нет.

Мама спросила: — Что же с тобой, дочка, делается? Ты не больна ли ? — и положила Маше на лоб свою руку. Руки у мамы были удивительные: сухие, чуть шершавые, но такие легкие и добрые. На этот раз Маша только головой мотнула и стряхнула с себя мамины руки.

Фу, — сказала она, — фу, мамочка! Какие у тебя руки нехорошие.

Ну, вот! — удивилась мама. — Сколько лет жили-дружили, а теперь стала нехорошая. Чем же, дочка, тебе мои руки не понравились сегодня?

Жесткие, — ответила Маша. — Царапаются. Мама посмотрела на свои руки — как Маше показалось, грустно.

Руки обыкновенные, — сказала мама. — Рабочие руки. Ничего уж с ними не поделаешь. Встала и ушла в ванную комнату мыться. Маше так вдруг стало жалко маму. Она хотела бежать за ней, но бабушка не пустила.

Сиди, — сказала бабушка грозно. — Сиди, невежа! Мать обидела ни за что. Руки у твоей матери золотые, это все знают. Материными руками добро сделано — на десять таких, как ты, хватит; полотном, которое мать наткала, полземли устлать можно. Даром, что молода, а сноровиста. Мать у тебя не белоручка — работница, плохого в том нет. Станешь к станкам на материно место, дай тебе бог быть такой, обидчица.

Я ее обидеть не хотела, — сказала Маша плача.

Не хотела, да обидела, — сказала бабушка. — Так тоже бывает. За языком поглядывай. Руки у твоей матери, верно, что жесткие, а вот сердце мягкое… Я бы на ее месте тебе, как полагается, всыпала горячих… Надрала бы уши.

Мама вернулась и услышала, как бабушка ворчит, а Маша плачет, и сразу не разобралась, в чем дело.

Не стыдно тебе еще и бабушку обижать? — сказала она. — Сердце у бабушки отходчивое. Я бы на ее месте…

Знаю, знаю, — закричала Маша неожиданно и бодро бросилась к матери целоваться и обниматься. — Я знаю…

Ничего не знаешь ты, — сказала мама. — А если знаешь — говори.

Знаю, — сказала Маша. — Ты бы на бабушкином месте надрала бы уши. Я твои руки обидела. — Ну и надеру, — сказала мама. — Чтоб не обижала.

Бабушка тоже говорила, — сказала Маша из-за угла, — что, если она была на твоем месте, то надрала бы. А на своем — вы обе не можете.

Бабушка и мама переглянулись и засмеялись…»

Ведущий предлагает учащимся проанализировать поведение Маши.

(Ответы детей)