Кто-то в обсуждении верно предсказал, что сейчас набегут жители столицы и начнут рвать на себе тельняшку с криками, как они любят Москву. Что характерно, большинство из них, по их собственному признанию, — «из понаехавших». Студенческого, судя по юзерпикам, возраста. Особенно трогательно вот это: «А вы пройдитесь по Москве в 6 утра, когда мало людей и машин, — может, теплые чувства и пробудятся?» Деточка, расскажу вам в ответ анекдот. Заскучал один мужик в раю и отправился в трехдневный тур в ад. Приехал туда, а там вечный праздник: все пьют, обжираются, кутят. Мужик вернулся в рай, собрал манатки и отправился в ад на ПМЖ. Только прибыл, как схватили его черти за руки и потащили на раскаленную сковородку. Он им что-то кричит про то, как здесь в прошлый раз было классно, а они ему отвечают: «Не надо путать туризм с эмиграцией». Вот и я вам говорю, как коренной житель этого ада: вы что-то путаете. Я вам про коня, а вы мне про трепетную лань. В 20 лет в состоянии острой влюбленности даже промзона в Западном Дегунине покажется архитектурным шедевром. Но такое социологическое понятие, как качество жизни, тут ни при чем. Кстати, переходя к сухим цифрам: согласно исследованию агентства Mercer Human Resource Consulting, проведенному в 2009 году, Москва по качеству жизни среди крупнейших городов занимает 169-е место, уступив всем (внимание, всем!) европейским столицам, за исключением разве что Тираны. Я никого не собираюсь убеждать в том, что Москва — это ужасно. Если вам здесь нравится — прекрасно, я искренне за вас рад. Только все это не имеет ничего общего с любовью к Москве как к городу. Потому что любить то, во что его превратили, по-моему, невозможно. Я неслучайно подчеркнул, что среди наиболее яростных защитников Москвы выделяются приезжие. Им просто не с чем сравнивать. Они другой Москвы не знают. Их ничего не связывает с лавочками на Рождественском бульваре, которые зачем-то срыли, а на их месте Батурина построила уродливый каменный куб. Им плевать, что из соседнего Печатникова переулка открывался чудесный вид на Высокопетровский монастырь, который постоянно рисовали студенты из Суриковки, а теперь там гигантская элитная стекляшка, построенная «Капитал-груп». У них ничего не шевельнулось, когда вчера сообщили о том, что на ВВЦ сгорел очередной уникальный павильон. За несколько лет до этого сгорело красивейшее «Звероводство», а я помню, как бабушка нас с братом водила по ВДНХ и мы с ним спорили, кто стоит на крыше павильона: лось или олень. Отсутствие эмоциональных связей с городом я не ставлю кому бы то ни было в вину. Москва — действительно мегаполис, обреченный быть проходным двором. Как-то я написал колонку (гиперссылка) про исчезновение из центра корневой системы — стариков, без которых город лишается постоянства, связи времен, культуры, превращаясь в пустынную колючку, перекати-поле. Там же я сравнил Москву с транзитной зоной в аэропорту, где деловитые люди делают остановку по пути из Нижневартовска в Цюрих. В Москву они вкладывают, как в банковскую ячейку. Кажется, ни в одном городе мира не растут цены на недвижимость с такой скоростью, как в Москве. Но очень хотелось бы, чтобы этот город был удобным не только для приезжих (проезжих?) Лопахиных, но и для тех, кого угораздило здесь родиться и вырасти. Поверьте, этот город не всегда был транзитной зоной и банковской ячейкой. Трудно поверить, но когда-то он был вполне домашним. Соседи ходили друг к другу в гости. Было то, что в английском называется neighborhood, а у азиатов, метущих наши улицы, — махалля. Теперь мы не знаем своих соседей в лицо — они так часто меняются. На всякий случай люди перестали здороваться и при встрече друг с другом в лифте мрачно смотрят в разные стороны. Нет больше дворовой жизни, такой как в фильме «Покровские Ворота». Как нет и самих Покровских Ворот. Вас нигде не узнают и не спросят: «Вам как всегда?» — ни в ближайшем кафе, ни в магазине на углу. Вывески и персонал меняются каждую неделю. В Москве никто и ничего не задерживается. Москвичам можно искренне посочувствовать — их ненавидит вся страна, но и в своем городе они тоже чужие. Это очень тяжело — потерять чувство собственного дома. Наверно, что-то похожее ощущали аристократы после революции, когда в гостиные их домов вселялись Швондеры с приказами об уплотнении. Вы скажете, что такова судьба любого большого города. Чушь. Я много раз был и в Лондоне, и в Париже, и в Нью-Йорке. Там есть ощущение дома. По центру гуляют старики с собаками. Люди ездят на велосипедах и улыбаются друг другу. Это города, а не кочевые стойбища. Неслучайно киноальманахи «Париж, я тебя люблю» и «Нью-Йорк, я тебя люблю» получились убедительными, их было интересно смотреть. Как-то понятно, за что эти города можно любить. А вот когда российские продюсеры попытались сделать аналогичный сборник «Москва, я тебя люблю», получилось полное говно. Потому что того города, который воспели великие грузины Данелия с Хуциевым, уже нет. А пустынную колючку воспеть невозможно. Поэтому во всех этих признаниях в любви к Москве мне слышится одно: равнодушие. Было бы интересно узнать, что все эти любители Москвы сделали конкретно для нее, ну кроме того, что поуютнее обставили свою квартирку? Посадили ли они дерево в этом городе? Спасли от сноса историческое здание? Открыли стильное кафе? Заменили уродливую вывеску на красивую? Вышли на митинг против мигалок? Уверен, что ни хрена они не сделали. На самом деле не любят они Москву, они ей просто пользуются. Если бы по-настоящему любили, то испытывали бы горечь и желание спасти то, что еще не утеряно. А тем, кто истошно кричит вслед за пермяком DJ Смэшем «Я люблю тебя, Москва», я лично не верю. Это клич варваров-завоевателей, приехавших покорять мой город. Извините, я имею право на это мнение