Ребенок у компьютера

Ребенок у компьютера…

Статья в «Папином журнале», http://www.nvppl.ru/show_articles_203.htm

 2010 Елена Федоренко,

   У нас, взрослых, это вызывает массу чувств: восхищения, что он так легко и интуитивно находит с ним общий язык, гордость от того, что мой ребенок, по-видимому, особенно умен, раздражение от того, что он увлечен виртуальным миром и общением в нем гораздо больше, чем нашими заботами и чаяниями, и тревогу… На ней-то и хочется остановиться особо.

  Тревожимся, то есть боимся мы того, что это вредно, неизвестно к чему приведет, или напротив — известно: испортят глаза, забросят важные и полезные дела, учебу, попадут под влияние, то есть в зависимость от некоего искусственного игрового пространства, заразятся агрессивностью героев, станут неуправляемыми.

   Все эти вероятности, действительно, возможны…

  Наш страх лишает нас покоя, мы сердимся, критикуем ребенка, убеждаем, отнимаем, наказываем, поощряем чем-то другим, озабоченно советуемся с другими родителями. Часто немного утешаемся, выяснив, что детская увлеченность компьютером и играми — головная боль большого количества других взрослых.

   Но главное, что делает с нами наш страх — он лишает нас самих возможности всмотреться, вникнуть и понять — что же именно так неумолимо втягивает наших детей туда, за черту реальности. А еще страх всегда возникает у нас тогда, когда мы начинаем терять возможность контролировать и управлять жизнью (а значит и собственными детьми), заставляет чувствовать ненавистное ощущение беспомощности, бессилия.

   Но я надеюсь, что сейчас, читая эти строки, вы, папа, относительно свободны от этих чувств, а потому предлагаю порассуждать.

   Первое и главное, что нам стоит раскусить- это МОТИВЫ (или причины), которые устойчиво погружают и затягивают ребенка туда, в компьютерный ящик.

   И здесь никак не обойтись без минимального экскурса в то, как устроена психика человека и ребенка, конечно, в том числе.

   Психика состоит из сознания и бессознательного, причем второе — существенно более емкое и могущественное, чем первое. Одна из распространенных метафор психики: огромный темный зал, в котором луч карманного фонарика выхватывает то один, то другой угол. Зал — психика, пятно света — сознание. В каких-то местах оно светит часто, а где-то никогда. Сознание — это наше скромное «Я», которое вписывает глубинные, настоящие потребности человека в законы общества.

   Что дает человеку сознательное погружение в бессознательное состояние? Карл Юнг писал, что бессознательное выполняет компенсаторную функцию по отношению к сознанию. Как только в сознательной установке человека по отношению к жизни, являющейся единством противоположностей, появляется односторонность, бессознательная часть психики эту односторонность компенсирует.

   Когда человек руководствуется в своей жизни в основном сознательным разумом, логикой, здравым смыслом, его собственные компенсаторные механизмы начинают бороться с ним самим. Психическое здоровье, успех в жизни дает равновесие сознательного и бессознательного. Они не смешиваются, каждый компонент психики остается самим собой.

   Наша взрослая рациональность про то, что полезно, правильно, хорошо, должно заставляет нас все меньше придавать значения собственным чувствам, желаниям, фантазиям, образам, снам, то есть всему иррациональному. А это баланс был бы необходим именно для равновесия в психике.

   Мы сами, взрослые, очень часто жертвуем психическим здоровьем (душевным комфортом) ради успеха, денег, власти, собственных идей. Наши поступки все чаще следуют формуле «Я это сделаю, хоть мне это и неприятно». Очень редко наш мотив противоположный: «Я это сделаю просто так, потому что я сам этого очень хочу».

   И тогда Игра становится инструментом поддержания душевного равновесия, похожим на алкоголь, никотин, лекарства и наркотики. Чем более рационально и практично наше поведение в реальном мире, тем все более психика стремится достроить его чем-то иррациональным. Чем более «сознателен» человек в реальной жизни: рассудочен, расчетлив, меркантилен и предсказуем, тем более безрассуден и одержим в Игре.

  Теперь вернемся к бессознательным мотивам, которые управляют чаще всего ребенком, оказывающемся в симбиозе с компьютерными играми.

1. Потребность снять напряжение, отвлечься от обыденной повседневности с перечнем правильных и полезных обязанностей и целесообразностей.

2. Тут читатель может сказать: а что, нужно теперь все бросить и только развлекаться и расслабляться? Нет. Не идет речь о том, чтобы кидаться в крайности (а зависимость — это именно крайность, у которой есть как правило второй полюс — быть хорошим и удобным для взрослых) . Более продуктивным будет попытка понять что именно создает избыточное напряжение в жизни ребенка. Знаю по опыту, что это не столько большая учебная нагрузка, как мы думаем, а эмоциональные трудности в общении со сверстниками, с взрослыми, где ребенок не знает и не находит способа комфортно для себя справиться и устоять. И если вы без скепсиса и критики попробуете мягко и деликатно порасспросить ребенка, что его волнует, беспокоит, чего ему хочется, то вы можете услышать честные ответы. Они могут оказаться, например, такими: «Она (учительница) меня не любит, ребята в классе надо мной смеются, у всех в классе есть телефон, а у меня нет, я опять получил двойку, не хочу в школу и т.п.?» О чем это нам ребенок говорит? Рассказывая о различных скромных перипетиях своей детской жизни, он на самом деле говорит о своих ЧУВСТВАХ, ПЕРЕЖИВАНИЯХ, таких как чувство отверженности кем-то, а значит унижения, стыда или стеснения, обиды, страха перед чем-то, бессилия. И его желание от всего этого сбежать (не ходить в школу, удалиться в виртуальность) — яркий признак того, что единственно как ребенок находит способ справиться с этими гнетущими чувствами, это сбежать. Он не умеет с этими состояниями и чувствами взаимодействовать. И мы, взрослые тоже часто абсолютно этого не умеем, и сбегаем по-своему — в работу, телевизор, книги, алкоголь — неважно. А раз так, то мы говорим ребенку что-то типа: «Да плюнь ты, все уладится, все будет хорошо», то есть обесцениваем его переживания, или «Давай я пойду, поговорю с ними (обидчиками)» — то есть сделаю это за тебя, или «Да будь ты выше этого!», то есть уходи в превосходство в отношении других, или «Врежь этому дураку , чтобы боялся следующий раз тебя», то есть отвечай агрессией, дави силой.

3. Не буду говорить, что все это способы неверные, они имеют свою зону эффективности, но не универсальную. А самым лучшим и полезным для эмоционального развития нашим диалогом с ребенком будет такой: выслушать, не перебивая (то есть дать переполняющим чувствам выйти), потом понять самому — какие именно чувства владеют вашим ребенком и принять их: «Да, я понимаю, тебе сейчас, наверное, страшно..». А потом этап совместного творчества: «А давай придумаем — как бы ты мог вести себя с этим человеком, в этой ситуации, чтобы тебе стало спокойно и хорошо». Мы сейчас ищем то, что могло бы подкрепить и усилить достоинство ребенка, которое «шатается». Причем, не надо советовать- лучше потерпеть и позволить ребенку вместе с вами самому сочинить свою новую реакцию. Это залог того, что он это сможет действительно осуществить в реальности, в отличие от наших чужеродных советов. И вы достигаете такими разговорами очень многих целей: растет доверие между вами, снимается напряжение у ребенка, и он становится способен думать, а не быть захвачен своими чувствами (как правильно неосознаваемыми), развиваете социальную и эмоциональную гибкость и поливариантность у ребенка ( и себя!). Именно это — условия эмоционального здоровья.

4. Потребность испробовать себя в различных игровых ролях победителя, силача, мстителя, агрессора, короче «крутого» парня или девчонки. Чем настоятельнее эти влечения, реализуемые через Игру, тем больше у нас оснований предполагать, что в обыденности ребенку не удается чувствовать себя таковым. И подступиться к этому можно точно также через диалог и поиск того, что мешает ребенку чувствовать себя сильным, умным, ловким, уверенным в его реальной жизни. Очень часто этим мешающим фактором оказываются наши же собственные моральные требования к нему: не высовываться, не привлекать к себе внимания, быть скромнее, не спорить со старшими, быть всегда вежливыми и учтивыми. Эти требования верны с точки зрения удобства для социума, но очень часто некомфортны и ущемляют психологически. И это тот конфликт, который НЕ ВСЕГДА должен решаться в пользу социальных стандартов.

5. Потребность получать интересные, новые, необычные впечатления. Здесь мы, естественно, можем задать себя простой вопрос: какие альтернативы мы можем предложить ребенку: совместные походы, рыбалку, спортивные занятия или что-то еще.

Как правило, люди с достаточно высокой душевным, эмоциональным комфортом не оказываются захвачены иррациональными влечениями: они строят свою жизнь так, что имеют адекватное применение своим как рациональным и иррациональным душевным порывам в реальном мире. Компьютерные игры интересны, но не являются жизненной необходимостью, как не нужны здоровому человеку лекарства.

 

Елена Федоренко,

психолог, кандидат психологических наук институт психологического консультирования Новый век ,Спб www.elenamonik.ru