Рассказ Ласточкино гнездо Тепловой ГВ

Рассказ «Ласточкино гнездо».

Вдовам посвящается.

Танька встала рано, но отца с бабушкой уже не было. Солнечные лучи весело пронизывали окошки старенького деревенского дома и играли на тканых половичках, на маятнике ходиков, что висели на стене, на фотографии в рамке.

Было начало июня, и Танька с отцом приехали на несколько дней в деревню помочь бабушке с огородом. Нину Николаевну, мать Тани, оставили в городе неотложные дела на работе, но она строго настрого наказала дочери помочь убрать бабушке избу, а мужу – огородом заняться, забор поправить.

Ещё вчера девочка вымыла окна в горнице, навела порядок в неуклюжем бабушкином шкафу, протёрла стены. Отец натаскал из колодца чистой, леденящей руки воды, и Танька добралась до каждой пылинки, мурлыча под нос нехитрый мотивчик. На сегодняшнее утро она оставила комод. Комод был старинный, резной, на толстеньких круглых ножках. Два нижних ящика вмещали всякую всячину: шпульки разноцветных ниток, баночки с лекарствами, пуговицы, Танькины вещи, из которых она давно выросла, словом, всё то, без чего не обойтись в бабушкином хозяйстве, она ведь была мастерица на все руки.

И не только шила, вязала, но и с молотком, и с топориком ладила, с лопатой и мотыгой управлялась. Жила Танькина бабушка Елена Степановна теперь одна. Муж её погиб на войне в 1943 году. Сын Владимир живёт в городе, работает на заводе и редко вырывается, как теперь, в родное гнездо. Всё это вспомнила внучка, сидя на полу перед комодом, перебрать в котором осталось один верхний ящик. Он оказался запертым. Танюшка знала, что ключик на столе под скатертью, нащупала его, щёлкнула старинным замочком, с трудом выдвинула ящик. Там слева лежали документы: бумаги, а справа узелок. Девочка вспомнила, как говорила о нём бабушка:

-Это смертная одежда. Наряд в последний путь, значит…

Уже хотела закрыть Таня комод, но вдруг обратила внимание на свёрточек, который был мал и умещался в чистый носовой платок. Развернув концы платка, девочка увидела похоронку, ту, что получила бабушка летом сорок третьего. Сухими скупыми словами сообщалось о том, что дед «пал смертью храбрых…» Невольно Танька обернулась. На стене в раме висела фотография: молодой парень добродушно улыбался розовощёкой чёрноволосой девушке. Другого портрета деда в доме бабушки не было.

-А это что? Письмо? — с волнением Таня развернула пожелтевший треугольник. Ровными буквами карандашом были написаны строки «Черноглазая ты моя Ласточка! Сердце моё рвётся к тебе и к Володьке. И наглядеться-то не успел! Вчера вечером я был в карауле, солнце садилось, из окопа был виден старый заброшенный сарай, к нему ласточка прилепила своё гнёздышко. Там уже птенчики пищат. Кругом война, взрывы, смерть, а она оберегает свой дом. Так и ты: в работе, в заботах. Спасибо тебе за то, что ты есть, что подарила мне Володьку себя, Ласточка моя! Твой Иван. Июнь 1943 года».

Танька ещё долго сидела на полу, держа в руках свидетельство любви двух сердец, и думала о том, как тяжело было бабушке вынести весть о смерти любимого, как растила она Володьку в голодные послевоенные годы, отпустила его учиться в город, справила свадьбу и осталась одна, неся скорбное имя-»вдова».

Солнце было уже высоко. В окно, ведущее в палисадник, Таня увидела отца и бабушку, возвращавшихся с огорода. От работы лицо Елены Степановны разгорелось, со лба от июльской жары катился пот. Волосы были давно седы, не как на фотографии. А глаза всё те же — два уголька.

-Ласточка ты моя черноглазая, — прошептала Танька и аккуратно вернула письмо на место. Сунув ключ под скатерть, она оглядела избу: всё на месте, во всём уют и порядок, как в гнёздышке. Помчалась из прохлады избы на знойный двор, по тропинке через палисадник, поднырнула под жердь в огороды навстречу работникам.

Вечером, когда пригналось деревенское стадо, Танька сидела на берегу речушки за огородами. Садилось за горизонт солнце, тянуло от воды прохладой, трещали в траве кузнечики. Здесь, у реки, поставлена была банька. Ласточка прилепила гнёздышко под самой её крышей и хлопотливо попискивала около желторотых птенчиков.

«Мирное село…Река…Ивы…Баньки…. Ради того, чтобы это было всегда, погиб дедушка. Помогли сберечь такие люди, как бабушка. Чтобы жили дети, внуки, как птенчики в ласточкином гнезде»,- думала Танька.