Искариот — Авторский бложек о веб-разработке

 

Юрка Масленников был выше меня почти на полголовы. Это был вихрастый мальчуган с карими глазами и вытянутым худощавым лицом. Мы довольно хорошо дружили, и были, как говорят, «не разлей вода». Он жил в панельной девятиэтажке, прямо напротив детского садика. Окна его квартиры, точнее квартиры его родителей, выходили прямо на детскую площадку, на которую нас, как утка своих утят, выводила на прогулку воспитательница. Во время очередного «выгула», развалившись на цветных бетонных блоках, Юрка ткнул пальцем куда-то вверх, в сторону дома и сказал:

- Вон там, видишь? Наша кухня, а вон там комната.

Я не понял, куда он показывает, и переспросил:

- Где?

- Ну, вон, наверху! Желтые занавески.

А потом он предложил, глотать маленькие камешки, и сказал, что куры у его бабушки так и делают. И что, по ее словам, курам это нужно для того, что бы еда лучше переваривалась. Я, было, засомневался в необходимости этого занятия, но элемент соревновательности победил.

- А давай, кто больше съест? - заявил Юрка.

Я опять засомневался, на сей раз в своих способностях. А вдруг Юрка уже тренировался в курятнике своей бабушки? Но опять согласился.

Юрка действительно тренировался.

Очень отчетливо помню вечер, когда съеденная мной галька звенела по белой фаянсовой эмали. И хоть тогда я проиграл, но зато, уже точно знал, что не являюсь ни курицей, ни, тем более страусом, но, хоть маленьким и глупым, а человеком.

Как видно, наставница моя ни на секунду не теряла меня из виду, и процесс обучения не прерывался никогда.

 

 

Новый год уже обрывал последние листки дней старого, и в детском саду воспитатели 28 декабря устроили утренник. Посреди широкого, как мне тогда казалось, коридора была установлена роскошная елка, и нарядные девочки и мальчики водили вокруг нее хоровод. Вместе с закамуфлированными под Деда Мороза и Снегурочку чьими-то родителями, взявшись за руки, они вытаптывали в повсюду разбросанном импровизированном снегу тропинку. Хором, под аккордеон, они пели детскую песенку о нелегкой судьбе хвойных деревьев в зимнем лесу. "Ма-аленькой е-елочке холодно зимой..."- вытягивали писклявые девочки-снежинки. Судя по их лицам, в ту зиму, холодно и грустно было не только одной елочке. Маскарадного костюма у меня не было, зато был обычный, из какой-то грязно-коричневой ткани. Воспитатели сочли недопустимым участие такого одеяния во всеобщем празднике и дисквалифицировали обладателя сего наряда на скамейку запасных, откуда я, с безразличным видом, наблюдал за происходящим.

Из полусонной праздничной дремы меня вывели пять девочек, одетых в костюмы каких-то белых птичек. Очевидно, по сценарию праздника, они должны были изображать голубей мира. Они плавно под аккордеоновую польку продефилировали мимо меня. До сих пор остается загадкой, что послужило сигналом к действию. Видимо, затаившийся в глубине души еще до рождения артистический демон, пожелал вырваться наружу. Не долго думая, он сорвал меня с места, и, размахивая моими же руками будто крыльями, бросился вслед за этими «голубками» как коршун. Картина была изумительная, эффект произведенный столь головокружительным полетом, напоминал взрыв бомбы-хлопушки. Из разных концов зала на поимку «злого стервятника» бросились сразу две воспитательницы и какая-то ошалелая мамаша. Мамашка постоянно что-то шипела, но разобрать слов из-за музыки было невозможно. Силы были неравные. Ошиканный и посрамленный я был выдворен из зала торжеств. Госпожа Верени-Загоруйская не стала меня утешать, делала она это редко, не стала делать и сейчас. И хоть в детский сад я больше не ходил, но и по сей день избегаю массовых гуляний, а вдруг опять демон проснется?

 

    

Между тем моя учительница строго следовала намеченному плану. Бывало, она вела меня нежно и заботливо, слегка подправляя мой путь. А иногда, как злая колдунья, незаметно появлялась на лестничных ступеньках общежития, в котором мы жили, когда я, вооружившись одежной щеткой, чистил коричневые брюки от школьно-вестибюльной пыли. Щелкала меня по носу, и, чуть слышно, весенним солнцем и, чуть громче - отцовским солдатским ремнем, нашептывала мне науку примерного поведения на школьных переменках. Но, как можно было не носиться в весенний день, когда приятели играют в «ладки-догонялки» на линолеумном, в разводах от грязной тряпки, полу? Всюду гам и беготня. Дикий визг девчонки дернутой мимоходом за косу, разбитый горшок с цветком и вуаль поднятой пыли в солнечном луче. Хаос белых фартучков, октябрятских значков, пионерских галстуков, взлохмаченных вихров на раскрасневшихся лицах, косичек заплетенных белыми гофрированными, огромных размеров, бантами, из-под которых, иногда, не было видно крохотных головок их обладательниц. Белый бюст вождя, с выступающими на фоне пьедестала потертыми буквицами, которые складывались в три слова: «Учиться, Учиться, Учиться». Все, с заглавной буквы и через запятые. Три раза по семь.

Вождь - колдун. Вождь - маг. Вождь - лысый чародей.

Не до них. Ни до грязновато-серых буковок, ни до вождя. Как не смотрел он, на весь этот орущий хаос школьной переменки, как не пытался, донести своим существованием заветы им когда-то писанные, никто из тех, кому были адресованы эти пророчества, не обращал на него никакого внимания. Переменка такая короткая, надо успеть многое. Загибаем пальцы: отвесить подзатыльник Витьке-Битюгу, дернуть за косу Ленку из параллельного «Б» - класса (она такая красивая), прокатиться, перегнувшись, по перилам со второго на первый этаж (неоднократно), побывать в качестве догонялки, убегалки, выбежать на улицу, вдохнуть свежий весенний воздух, засыпать талого снега Генке (кличку не помню, кажется Шмарик-Кошмарик) за шиворот. И это далеко еще не полный список.

Какой может быть при этом вождь?

Как следует, подготовив свой дневник к встрече с праздником первого мая (учителя не скупились на красную пасту), после уроков я, пиная ранец, брел домой. В знании английского, в ту пору, я не был силен, и на ранце, шариковой ручкой, у меня красовалось загадочное слово AbibaS. С тех пор практически ничего не изменилось, кроме того, что я теперь знаю, чем занимается эта фирма по производству спортивной одежды и олимпийского инвентаря, и в какую сторону пишется латинская буква "d". Баранка должна быть слева от палочки.

Уроки эти долго не шли впрок. Я по прежнему приносил в дневнике ярко-красные письмена моих школьных наставников в виде "неудов" за поведение и настоятельных просьб о явке родителей в школу. Походы эти, заканчивались закреплением пройденного материала на моей многострадальной попе. «Сидоров старший Сидорова младшего, как сидорову козу...»

Впрочем, потом все как-то вдруг изменилось. То ли оттого, что произошло накопление критической массы, а может, увеличилось количество опыта. Но к концу шестого класса в моей семье вдруг поняли, что любая работа должна оплачиваться. Теперь за каждую «пятерку» я получал в конце недели вполне реальную монету достоинством в два рубля. Передо мной открылась истина, для чего нужна школа. Она лежала в осязаемой близости, как на ладони новая блестящая монета.

Школу я закончил вполне удовлетворительно, без двоек, а классная руководительница навсегда осталась довольна моей ангельской покладистостью.

 

                                                                                                                                           
Не спорь со старшиной о том,
что земля круглая - 
заставит ровнять...
(Из солдатского фольклора)
                                                                                                                                   

Со временем, задания, которые задавала моя заботливая наставница, становились все сложнее. И исправлять домашние ошибки приходилось помногу раз, до полного отупления и потери сил.

Стоя на промозглом ветру плаца, седьмым от командира взвода, откуда я мог знать, о невозможности спорить с кем бы то ни было, особенно со старшиной?

- Рядовой, Х!

- Я!

- Выйти из строя!

Ротный старшина, был довольно оригинальной личностью. В свои тридцать шесть, он выглядел не менее, чем на пятьдесят четыре. За его плечами были военные действия в Афганистане, и ему было абсолютно безразлично, кто перед ним стоит, будь то рядовой или майор, случись что, пощады не было бы никому. Подчиненные знали это и старались не обострять. Не знали только мы, только что прибывшие в учебный полк ВВС для прохождения курса подготовки связистов. Наш взвод выстроили перед трехосным ЗИЛом, на котором базировалась передвижная радиостанция.

- Рядовой, Х, сколько колес у автомобиля?!

- Шесть!

- Ответ не верный! Семь! Одно запасное! Наряд вне очереди!

- Есть, наряд вне очереди!

- Рядовой, Х, что Вы можете сказать о руле?!

- ...? Он круглый, товарищ старшина!

- Ответ не верный! Рулевой механизм - винт с шариковой гайкой и поршень-рейка, зацепляющаяся с зубчатым сектором вала сошки, с встроенным гидроусилителем, передаточное число 20! Два наряда вне очереди!

Надежда пойти в увольнение в ближайшие выходные таяла на глазах.

- Есть, два наряда вне очереди!

- Рядовой, Х, что Вам известно о двигателе, трансмиссии и тормозах этого автомобиля?!

- Тормозная система с барабанными механиз...

- Сам ты барабанная система с тормозным механизмом! Три наряда вне очереди! Откуда вас таких понабрали?

- Есть, три наряда вне очереди. Из областного военкомата, товарищ старшина!

Вот это, последнее, говорить вовсе не требовалось, но слово не воробей, а зря.

Лицо старшины налилось кровью, огромное лилово-коричневое родимое пятно на щеке почернело, а глаза несли ужас и смятение.

- Что?!  - заорал он, –  Пререкаться вздумал?!

- Никак нет, товарищ старшина!

Это не спасло. Он подошел совсем близко. От него отдавало смесью тройного одеколона и перегара. Пробуравив взглядом до самого мозга, сдерживаясь, почти полушепотом он произнес:

- Да я таких сопляков... А ну поднять машину!

- ...?

-  Рядовой, Х, я сказал поднять машину!

Взвод как-то сразу просел, мне же ничего не оставалось, как...

- Есть, поднять машину!

 Что бы не навлечь еще большей беды, я подошел к ЗИЛу спереди и ухватился за бампер.

Тем временем, в поле зрения старшины попал еще один, как он нас называл, «слабосос».

- Рядовой, П.!

- Я!

- Скажите мне, рядовой, почему у Вас бляха не начищена?!

Мысленно, морзянкой я настойчиво передавал в воздух: «не спорь со старшиной, не спорь со старшиной, не спорь со старшиной, пи-пи-пи, пи-и пи-и, пи-пи-пип...».

- Никак нет, товарищ старшина, я чистил!

Тщетно. Все напрасно. Вражеские спецслужбы перехватили шифровку.

Кулаки старшины сжались до белизны на костяшках, глаза метали молнии, а язык, казалось, забыл все допустимые слова.

- Четыре наряда вне очереди! - орал старшина на весь плац. Капельки слюны, вырываясь из его глотки вместе с воспоминаниями обо всех матерях, оседали на новенькой шинели неосторожного новобранца.

- А ты что, слабосос, - это он уже ко мне, -  Что, кашки мало ел? Смотри, ремень надорвешь!

Вдруг, он как-то сразу успокоился. С презрением, которое может быть только у старшего прапорщика украинской армии, надменно усмехаясь (ну сейчас я вам покажу кузькину мать) произнес:

- Рядовой, П., помочь боевому товарищу!

- Есть, пом... боев... товарищу!

Достойный ответ.

Все, кто когда-нибудь видел автомобиль ЗИЛ-131Н военного образца, знают, что это довольно большая и тяжелая машина. Знали об этом и мы, но не предполагали, что до такой степени.

Взвод стонал, видя наши попытки хоть как-то привести в движение этот «броневик».

- А вы чего радуетесь, а? Что, хотите сказать, что вы сильные и смелые слабососы готовые защищать родину?

Взгляд старшины скользил по раскрасневшимся на морозе лицам.

- А ну-ка! Взвод! Помочь своим друзьям-соплякам!

Сообща любое дело спорится. И шестнадцать человек продвинулись значительно дальше. Обступив гордую машину, мы минут десять ее раскачивали. Наши усердные занятия прервал яростный рык старшины.

- Да вы что, совсем о***ли? Каких-то восемь тонн поднять не можете! Понаберут слабососов... Ну что ж, будем тренироваться!

Следующее утро, мы встретили в самоотверженных занятиях бегом на длинные дистанции. Прихватив с собой всю положенную боевую экипировку, слились в маленькое черное пятнышко на горизонте. Именно там, в двенадцати километрах от воинской части находилась цель нашего марш-броска - дальний блок-пост.

                                                                                                                           (Продолжение следует...)