Азербайджан - окончание

09.11.2011

Ленкорань

Весь поход Ленкорань для нас была какой-то особенной землей. Это зона экзотических субтропиков, что предполагает совершенно фантастическую растительность, только там растут неповторимо сладкие лимоны. Кроме того, там должна закончиться определенная часть нашего путешествия. Иными словами, там мы должны найти много особенного. И нашли. Правда, не совсем то, что ожидали.

К Ленкорани мы подъехали вечером. Как обычно на нас оборачивались люди, как обычно сигналили проезжающие машины, как обычно водители махали нам руками. К такой реакции мы уже привыкли, и отточенным жестом приветствия отвечали всем. Однако, уже чувствовалось, что это уже город – другая жизнь, другая динамика. Это неизбежно.

На перекрестке трассы Баку-Астара и дороги из Лерика мы видим европейского вида пару: мужчину и женщину. Они путешествуют на машине в свободное время. Он американец, она - украинка. Оба здесь из-за нефти.

Иностранцев в Азербайджане много. Богатые месторождения нефти притягивают сюда американцев, англичан, турок и многих других. Притом европейцы и американцы встречаются здесь гораздо чаще, нежели русские. Вспоминается сцена рядом с первым нашим кафе, куда нас отвез полицейский. Я стою у дверей, жду девчонок, и мимо проходит невысокий азербайджанец. Он со стёбной лукавостью, как-то с подковыкой заглядывает мне в глаза и по-русски произносит: «Привет! Англичанин, да?!» Я совершенно искренне изумляюсь и отвечаю: «Почему англичанин?! Русский!!!» Глаза азербайджанца удивленно распахиваются и он, потеряв дар речи, уходит. Русских здесь практически нет.

В целом же немаловажную роль в отношении к нам местного населения играет то, что мы из Москвы. Очевидно, что Москва для них – это, в первую очередь, история. Это ностальгия по хорошей, легкой жизни. Москва – это все равно еще чуточку столица. Мы для них гораздо роднее и ближе, чем американцы и англичане. Мы – когда-то земляки.

И встретив эту пару – американца и украинку, я так же четко ощущаю в себе подобное деление. Американец – понятное дело, буржуй. А украинка – она же почти наша, родная! В голову вихрем влетает шовинистическая мысль – «как же это она с буржуем этим?!», но разум быстро её вытесняет.

Купив прямо у тандыра горячего хлеба и предмет Колиных мечтаний – помидоры, мы прощаемся с этой парой. Моё «Good luck!» на мгновенье озадачивает американца, и после недолгой паузы он желает нам доброй дороги по-русски. Моя очередь удивляться.

Город начинается с каких-то узкий улочек, и мне все время кажется, что мы едем не туда. Однако дороги становятся все шире, движение все оживленней, машин все больше. На одном из перекрестков Дашка еле уворачивается от мчащегося на нее Икаруса, Коля, зазевавшись, врезается рюкзаком в остановившуюся волгу. Видно, что девчонкам ехать страшновато. В отличие от Москвы, тут никто не соблюдает правил дорожного движения, все едут «на ощущениях». По факту, ощущения не подводят, и ни одной аварии в Азербайджане мы не видели, но от этого не легче. Все равно страшно.

А я тем временем рассматриваю город. Вот мы проехали дом, где в качестве бака для воды использован корпус торпеды. Она очень изящно блестит хвостовым оперением в лучах заходящего солнца. Вот девятиэтажка, на каждом из девяти балконов которой стоят абсолютно одинаковые телевизионные тарелки, которые со стороны смотрятся как элемент футуристического декора. Вот красивая белая башня маяка с покатой крышей. А вот настоящий южный базар.

Мы прибыли в цивилизацию, где можно поужинать в кафе, но для этого необходимо сначала обменять деньги. Банки в это время уже закрыты и мы едем на базар. Пока Коля с Олей решают наши финансовые проблемы, мы с Дашкой стоим рядом с рядами овощей и фруктов и жуем хлеб. Очень хочется есть. Заметив нас, к нам подходит один из торговцев, и протягивает огурец. Узнав, откуда мы взялись, отходит рассказать соседям, что за диковинные звери на велосипедах появились у них на базаре. Понятное дело, когда мы решаем купить немного овощей, мы идем именно к этому продавцу. И тут, как мне кажется, подаренный огурец торговцу вполне окупился.

Мы уже избалованы. Мы очень хотим люля-кебаб, и не согласны котлеты или пельмени. По этой причине мы довольно долго колесим по городу в поисках подходящего места. Наконец, нам объясняют дорогу до нужного нам кафе. Кафе оказывается весьма недвусмысленно рестораном со столиками на улице. Учитывая, что мы весь день спускались с горы на велосипеде, наш вид оч-чень трудно было назвать цивильным - забрызганные грязью штаны и ноги, спутанные волосы (только Дашка смогла вымыть голову в ледяной реке), костёрный дух. В довершение ко всему, у Дашки мокрое седло, и каждый раз сходя с велосипеда, она просит у меня поларку, чтобы прикрыть мокрое пятно на попе. И когда мы въезжаем во двор ресторана, мы смущены.

Вокруг стоят мерседесы, вольво, лексусы и другие атрибуты понтовладения. Паркуясь, Коля въезжает в зад мерседесу, слава Богу, без последствий. Мы располагаем велосипеды на единственном свободном пятачке - между мерседесом и каким-то джипом.

В ресторане в это время справляют три свадьбы. Несмотря на мои ожидания, мягко говоря, негативной реакции на четырех грязных друзей в свадебно-ресторанной атмосфере, нас обслуживают так же, как и других посетителей, пришедших в приличном виде. На кухне стоит сумасшедший дом, однако кормят вполне неплохо.

В конце ужина Олька, ведавшая финансами и несшая на своих хрупких плечах бремя человека, разбирающегося в местных деньгах, пошатнула нашу хрупкую веру в финансовую систему Азербайджана. Мы уже сели на велосипеды, когда к нам подбежал официант, вручивший нам купюру: Олька по ошибке вместо пятисот старых манат дала пятьдесят тысяч…

Смеркается. На железнодорожных путях рядом с нами грузится Бакинский поезд. Мы стоим в нерешительности и решаем, что делать дальше.

Нужно искать ночевку. Как вариант, отъехать по трассе в направлении Астары, съехать с трассы и найти себе место на каком-нибудь пляже. Либо – искать пляж прямо тут, в черте города. Либо – не знаю что, что-то еще.

К нам подходит паренек и просит огонька. Зажигалка есть у Ольки. Паренек вежливо интересуется, кто мы и откуда, и, узнав о нашей нужде, говорит, что совсем рядом есть безлюдное место. Они с друзьями ночевали там в палатке, встречая рассвет.

Темно. Одиннадцатый час ночи. Место, которое показал нам Митиш, как звали паренька, является куском пляжа, защищенного от берега непонятного вида бетонным сооружением, видимо, для защиты береговой зоны от размывания. С одной стороны участок ограничивается бетонными столбами, с другой – ручьем с явным запахом канализации. Умеренно мусорно, в принципе, переночевать можно, хотя и не очень комфортно.

Видя сомнение на лице Коли, Митиш предлагает пойти в гости и переночевать у него. Так начинается битва титанов. Коля подхватывает идею пойти в гости, тем более что Митиш соблазняет его наличием гитары и тем, что его двоюродная сестра географ. Мы с Олькой давим на то, что встречать рассвет на берегу очень романтично, и это стоит того, чтобы встать в палатке на берегу. Митиш бьется на стороне Коли, и в итоге они берут верх, договорившись пойти в гости, посидеть, поиграть на гитаре и утром выйти на берег встречать рассвет. Где-то внутри я чувствую огромную усталость от необходимости общаться и постоянного внимания к себе, мне хочется забиться в угол палатки и заснуть. Но вариантов нет, мы идем в гости.

Дом Митиша стоит прямо рядом с маяком. Мы въезжаем во двор, и родителям, выглянувшим на шум, Митиш просто говорит: «Это мои гости». За этими словами слышна гордость хозяина.

В своей комнате Митиш показывает нам сделанный им текст для городского сайта Ленкорани. Оказывается, именно этот сайт мы видели в Москве, когда пытались узнать побольше о Ленкорани. Потом мы смотрим фотографии Митиша, и оказывается, что сегодня мы пролетели мимо кучи интереснейших мест. Красивые озера, укромные речные заводи… Делаем зарубку на память в следующий раз туда попасть: 12-й километр, 19-й…

Мама Митиша принесла чай. Нам спокойно и уютно. Однако в какой-то момент нас начинает терзать вопрос: не пахнет ли от нас? Нам мерещатся «атипичные» запахи туристов, не мывшихся несколько дней. Сначала мы перешептываемся, потом спрашиваем Митиша. Тот отвечает «Конечно, нет!», и чтобы нас утешить, говорит, что это у него не очень чистые носки. Его тактичность выше всяких похвал, но наши сомнения не рассеиваются.

Мы выходим посмотреть город, и начинаем с чудесной чайханы на центральной площади. С экономической стороны сам по себе феномен чайханы для меня совершенно непонятен. Чайхана - это заведение, где подают только чай, пиво и всякую пивную закуску. По логике, это должно быть совершенно убыточное заведение, потому что основное «блюдо» - чай, - слишком дешево, чтобы окупать помещение и зарплату персонала. И пусть там весь день будут сидеть люди и пить чай, на чайхане не разбогатеешь. Но если рассуждать в позиции клиента, это удивительное место для встреч с друзьями, разговоров и чаепития.

Мы сидим за столиком на улице, разглядываем темное южное небо, пьем чай и разговариваем. Митиш рассказывает о своих попытках открыть свое дело в Баку, и о том, как это тяжело в стране, где все решают родственные связи или знакомства. Митишу пришлось прикрыть уже два начатых дела, поскольку у него не было достаточно серьезных связей. Теперь он в раздумьях, как быть дальше.

За соседний столик пришли друзья Митиша, молодые ребята, немного навеселе. Стильно одетые, шумным весельем и шутками они напоминали команду КВН из Баку. Они только что вышли с одной из тех свадеб, которые мы застали в ресторане неподалеку. К нам подсаживается друг Митиша Вагиф, и Митиш пытается объяснить, кто его гости. Но Вагиф чересчур возбужден, и я не уверен, что смысл слов до него доходит.

Тем временем ребята за соседним столиком расшумелись настолько, что из ближайшего дома вышел человек и стал очень эмоционально выговаривать ребятам за шум. Вагиф, почувствовав конфликт, мгновенно насторожился, и Митишу с большим трудом удалось увести Вагифа от назревающего конфликта, в который Вагиф при его эмоциональности непременно ввяжется. Мы идем по городу. Уютные улочки южного города, темный сквер, бронзовые статуи аксакалов, сидящих на скамеечке, красивое здание местного музея. Красивый южный город.

В том, чтобы валяться на полу есть что-то особо притягательное. Возможно, это отголоски детского протестного желания лечь вопреки маминому «Встань, пол холодный!» А может, это навеянно восточными сказками, где при этом обязательно должны танцевать стройные наложницы. Как бы то ни было, мы с удовольствием растягиваемся на подушках на открытой веранде и укрываемся принесенными Митишем одеялами и нашими спальниками. Сидим, пьем вино и разговариваем. Гитара оказывается семиструнной и совершенно не строит, даже если снять одну струну. От пения приходится отказаться. Да и я, основной игрок, чувствую себя не очень расположенным к пению –у меня в голове есть определенные причины, мешающие наслаждаться тихим вечером и приятной компанией. Мне хочется остаться одному, и я, закутавшись в спальник, засыпаю.

Ленкорань-2

Утром нас будит яркое солнце. После семи дней хмурости неба и мелких дождей мы воспринимаем его с недоверием – надолго ли оно?

Оказывается, стойкости членов нашей команды есть предел. Досидев до пяти утра, ребята так и не пошли встречать рассвет – вырубились, оказались не в состоянии. Рассвет пришел, но так и остался не встреченным. Что ж, в другой раз.

За завтраком видно, что Митиш пребывает в раздумьях, как бы организовать для нас развлекательную программу. Мы решаем съездить на герканское водохранилище и к горячим источникам. По дороге мы закупаемся хлебом и помидорами, покупаем курицу и зелень. Не знаю, как другим, но мне все время хочется есть, и я хомячу тандырный хлеб постоянно. Впрочем, Дашка, кажется, тоже не против. О спорте уже не вспоминаем…

Ленкоранские Исти-Суу (в переводе «горячая вода», общее название горячих источников) находятся в десятке километров от города. Мы несемся в девятке по узкой двухрядной дороге, по которой планировали вчера отъезжать от города. Со слов Митиша, это была плохая идея, ездить в темноте по этой дороге: дорога довольно узкая, и ночью здесь одна за другой идут фуры из Ирана и в Иран. Ехать по ней было бы очень опасно.

А сейчас мы едем к источникам. Нас семеро в машине – мы, Митиш, Вагиф и водитель Володя. Из нас пятеро - на заднем сиденье, и я непроизвольно вспоминаю уазик. На поворотах машина скребет колесами о подкрылки, машина просела до положения «на взлет».

Источники представляют собой небольшой пансионат: несколько корпусов, окультуренные ванны, дорожки, тропинки. Мы с интересом ковыряем пальцами кору железного дерева - раньше оно использовалось в машинах и механизмах, например, из него делали шестеренки. Кроме необычайной твердости, железное дерево обладает способностью срастаться ветвями в петли так, что становится непонятно, с какой стороны ветка росла изначально – она обеими концами растет из других веток.

Пришла женщина, заведующая ключами от ванн. В ответ на нашу просьбу искупаться, строго произносит: «Только мальчики и девочки – в разных купальнях!». Мы не спорим. Вода в купальне поначалу кажется горячей. В нашей, мужской ванне можно немного поплавать, вода почти по шею. Девчонкам повезло меньше – их ванна мельче.

Ровно через 12 минут – больше пятнадцати минут сидеть в этой воде вредно, - мы выходим. Ощущение полной расслабленности, лености. Ходим спокойно, размеренно, не торопясь. Впрочем, куда нам торопиться в этом солнечном раю после горячей ванны?

Но водные процедуры на этом закончены не для всех. Заехав полюбоваться пейзажами на Герканское водохранилище, Коля и Даша показывают класс купания в холодной воде. На берегу, ёжась, стоят наши азербайджанские друзья, а Даша бодро пофыркивая рассекает водную гладь. Весь день Митиш и Вагиф рассказывают всем знакомым об отважных москвичах, купавшихся сегодня. Им не верят, переспрашивают, и все равно на лицах остается недоверие. Почему? Вроде, не очень-то и холодно…

В городе все готовятся к праздничному концерту. В честь предстоящего Дня рождения Гейдара Алиева в город приезжают самые модные и известные исполнители Азербайджана. На центральной площади, перед вокзалом, установлена сцена, приехало телевидение. Мы смотрим это из уже знакомой чайханы, где отдыхаем после купаний. В чайхану то и дело входят модно одетые парни и девушки, и наши друзья, указывая на них, уважительно шепчут: «Очень известная группа!»

В это время большая часть посетителей чайханы переживает совсем по другому поводу. Команда Ленкорани по футболу играет ответный матч с командой какого-то города, и, похоже, проигрывает. Ребята очень переживают, и когда в ворота «нашей» команды забивают второй мяч, Вагиф обхватывает голову руками и бормочет: «Как же так, два ноль, как же так…» Стараемся утешить как можем.

Тем временем, настало время собирать рюкзаки. В девять часов у нас поезд в Баку. Идем домой и устраиваем привычное собирательное действо: тут и там слышно: «Дашка, это твои тапки?», «Коля, не забудь упаковать палатку!», «Олька, крем идет у тебя?» В этот момент подходит Митиш и каждому из нас дарит по небольшому подарку. Мне дарит зажигалку, Ольке - ручку. Мы так тронуты, что не знаем, чем мы можем ответить. Я судорожно пытаюсь найти свой налобный фонарь, но он куда-то задевался, последний раз его видели где-то в доме. Митиш смущается и говорит, что если найдет, обязательно его пришлет. «Да не надо, - думаю я про себя, - я хочу его тебе подарить!» Но фонарик не находится, а ничего сколь-нибудь ценного у меня больше нет.

Мы прощаемся с родителями Митиша и даем обещание, что когда в следующий раз будем в Ленкорани, обязательно заглянем к ним. Удивительно искренние и гостеприимные люди, я чувствую грусть от расставания с ними.

На площади уже начался концерт. На сцене две певицы, похоже, близнецы, танцуют и поют. Народа много, все стоят плотной толпой и, несмотря на зажигательные мелодии и обилие молодежи, никто не танцует, никто не подпевает. Лишь по окончании песни раздаются редкие аплодисменты. Мы недоуменно спрашиваем Митиша, почему публика так скупо принимает артистов. Он отвечает «так принято».

Мы паркуем велосипеды рядом с чайханой. Я чувствую себя слоном: дети рассматривают откровенно, взрослые поглядывают исподтишка. Мужчины вокруг одеты в праздничные костюмы с галстуками, преобладают белый, черный и серый. Мы же явно инородны: синие и красные футболки, желтая куртка, экзотично смотрятся велоперчатки. Со слов Митиша, здесь очень консервативная среда, и он сам не может здесь одеваться так, как ему хочется, как одевался, например, в Баку. Традиции и мнение окружающих играют здесь огромное значение, а ему тут еще жить. Мы же – туристы, и нам все позволено.

Вокруг нас множество уже знакомых лиц: друзья Митиша, которые вчера шумели перед чайханой, официант, обслуживавший нас в ресторане, хозяин чайханы, муж сестры Митиша с сыном. Мы чувствуем, что привлекаем интерес, и это нас еще больше будоражит. Наконец Коля говорит «Все! Пошли танцевать!», и мы устремляемся в толпу. Народ вокруг стоит как на партийном митинге – серые пиджаки в полоску, все внимательно слушают, никаких эмоций, никакой реакции. На сцене бьется ритм современных и популярных тут исполнителей. Коля начинает приплясывать, и народ, и так на нас косившийся, в испуге отходит, освобождая место. Коля начинает прыгать и скакать, самозабвенно изображая танцевальные движения: широко прыгает, машет руками, строит страшно увлеченные рожи. Теперь все в радиусе десяти метров смотрят на нас. Через минуту Коля утомился, и пытается организовать что-то более коллективное. Наша четверка выстраивается в круг, мы танцуем что-то напоминающее сиртаки: взявшись за руки, машем ногами, скачем по кругу, то сходясь в центр, то расходясь в стороны. В какой-то момент в танец включаются парни из толпы, Коля влезает в центр, имитируя ёлку, потому в центре оказывается кто-то из местных. Публика, получив первый толчок, начинает реально заводиться, пьянея от собственной смелости. Вокруг улыбки, хлопки в ладоши, подтанцовки. Но вот заканчивается мелодия, и мы с сожалением выбираемся из толпы, нам уже пора к поезду. Я оглядываюсь, и понимаю, что половина площади смотрит в нашу сторону, стоя спиной к сцене. Под радостные возгласы и улыбки мы идем через толпу, будто это мы – популярные азербайджанские исполнители.

Но мы уже не просто спешим, мы опаздываем. Хватаем велосипеды и пробираемся через толпу к вокзалу. Нам нужно сдать велосипеды в багажный вагон и найти свои места. Перед багажным вагоном столпотворение: грузят какие-то мешки, женщины с большими сумками суетливо пытаются затащить сумки в вагон. Коля и Митиш устремляются с велосипедами в центр этой гущи, а мы с рюкзаками бежим к нашему вагону. Откуда-то рождается суета и ощущение, что можем не успеть. Вдобавок кто-то говорит, что Дашкиного билета нет среди других, и начинается бег по платформе, чтобы выяснить, у кого он. Но вот велосипеды погружены, билеты найдены, мы в поезде. На платформе нас провожает человек десять – Митиш и Вагиф, друзья, знакомые. Последние коллективные фотографии, последние прощания. В коридоре вагона сталкиваемся лицом к лицу с папой Митиша – он едет по делам в соседнем купе. Не без труда он протискивается сквозь наши ряды попрощаться с сыном. Поезд трогается, мы машем руками и кричим слова прощания.

Сгрудившись в коридоре вагона, мы показываем отцу Митиша фотографии нашего путешествия. Будучи человеком сдержанным, он бесстрастно рассматривает фотографии, и лишь однажды восклицает: «Ага! Значит, курит, подлец!» Мы виновато переглядываемся – закладывать Митиша не входило в наши планы. Дашка смс-ит Митишу, что «теперь отец знает».

На ближайшей станции стоянка десять минут. Коля устремляется в багажный вагон, чтобы закрепить велики – не все успел на станции. Мы рассматриваем станцию минуты три, и тут поезд трогается. Мы оглядываем перрон, но Коли нет. Звоним ему на мобильный, телефон звенит тут, у нас в купе. Надеемся, что он не отстал от поезда -такое с ним уже случалось. Телефона у него нет, сумка с документами и деньгами здесь. К счастью, на следующей станции он появляется. Говорит, все это время сидел с проводником багажного вагона и пил чай. Впрочем, мы так и думали.

Поздно. Есть уже не хочется. Чай выпит. Хочется спать.