Искариот — Авторский бложек о веб-разработке

«Обвинительных доказательств нет, тома, сотни томов, они их не содержат. А оправдательных доказательств нет, потому что их не пущает следствие. И вот в этой патовой ситуации мы все находимся. До неприличия!»

Можно ли собрать доказательства невиновности или виновности какого-либо человека в событиях, которых не происходило вовсе? Попытка сбора таких доказательств является абсурдом, а суждение адвоката об «оправдательных доказательствах» является ложным, подменой предмета доказывания. Именно из абсурда и мнимости состоит «Дело Йукоса», и в бесконечном нагромождении абсурда и притворного доказывания слились воедино обвинители, защитники и суды.

Непрекращающийся спор о месте проведения предварительного следствия и подсудности дела также свидетельствует о вышесказанном. Согласно процессуальному закону, предварительное следствие проводится по месту совершения преступления. Судебный процесс также проходит по месту совершения преступления. Адвокаты-защитники  постоянно утверждают, что их подзащитных обвиняют в совершении определенных действий, каковые суть вовсе не преступления, а обычная хозяйственная деятельность. Сначала адвокаты потребовали проводить предварительное следствие не в провинциальном городе, а в Столице, поскольку только в Столице, как утверждали адвокаты, они смогут собрать доказательства невиновности их доверителей. Потом адвокаты стали требовать от суда объяснений, почему для судебного следствия назначен этот, а не какой-то другой суд Столицы. Таким образом, адвокаты намереваются собирать доказательства невиновности своих подзащитных в совершении преступлений, которых, по словам самих же адвокатов, не было вообще нигде на земном шаре. Тогда какие доказательства так необходимо собирать адвокатам? Если не было преступления, то нет и доказательств чьей-либо виновности или невиновности. А если необходимо какие-то доказательства собирать, значит, преступление было. Для чего спорить о подсудности, если преступления не было? Если это преступление мнимое! Какая разница, в каком из зданий суда будет происходить имитация правосудия? Это всё равно, как если бы человека, вместо того, чтобы, например, подвергнуть штрафу, побивали камнями на одной из городских площадей, а его адвокаты увещевали бы блюстителей порядка: мол, это произвол, и нужно перенести экзекуцию на другую площадь, поскольку нарушена территориальность произвола.

Для чего спорить о «доказательствах в обоснование ходатайства обвинения о сохранении меры пресечения», если подсудимые (по новому делу) всё ещё отбывают наказание, лишены свободы и нет никаких предпосылок, что сегодня-завтра они эту свободу обретут? Этот спор – тоже имитация правосудия, а его участники-адвокаты активно способствуют мнимой «дезабсурдизации» происходящего в общественном сознании.

Умиляет трогательная забота адвокатов о личности судьи. Как будто судья вообще непричастен к вопросу о «сохранении меры пресечения» во время судебного следствия. Нет, именно судья и только судья проявляет личный судейский интерес в вопросе избрания меры пресечения в отношении подсудимых. Подсудимые на этом процессуальном этапе находятся в исключительной и всецелой власти судьи, в сфере именно и только его процессуальных интересов. Прокурор заявил ходатайство о «сохранении меры пресечения» просто так, из каприза, из любопытства, из эстетического интереса, из желания ещё раз напомнить всем о себе. Да мало ли по какой причине прокурор заявил такое ходатайство. Главное, такое ходатайство не находится в сфере процессуальных интересов прокурора. Поэтому оно и не может являться предметом реагирования адвокатов. Всякое продление меры пресечения на этой процессуальной стадии исходит из процессуального интереса судьи. Соответственно этому положению и должны действовать адвокаты (подробное обоснование см.: «Дело Йукоса» как зеркало русской адвокатуры», Часть 2, Раздел VIII, Глава 3. О содержании под стражей на стадии судебного следствия, или Об упрощении законности Конституционным судом. С.625-629).