Урок Жизнь горожан в блокадном Ленинграде 9 класс

Жизнь горожан в блокадном Ленинграде.

В начале ноября 1941 г. над осажденным Ленинградом нависла смертельная опасность. С потерей Тихвина возникла реальная угроза создания второго кольца блокады, а, следовательно, и полного прекращения подвоза продовольствия и горючего. На 9 ноября 1941 г. в самом Ленинграде имелось муки на 7 дней, крупы — на 8 дней, жиров — на 14 дней. Большая же часть запасов находилась за Ладожским озером, которое к этому времени еще не замерзло. Это обстоятельство вынудило руководство обороной города в четвертый раз снизить нормы выдачи продовольствия населению. С 13 ноября рабочие получали 300 г, а остальное население — 150 г хлеба. Через неделю, чтобы не прекратить выдачу хлеба совсем, Военный совет Ленинградскою фронта был вынужден принять решение о сокращении и без того голодных норм. С 20 ноября ленинградцы стали получать самую низкую норму хлеба за все время блокады — 250 г по  рабочей карточке и 125 г по служащей, детской и иждивенческой. Если учесть, что рабочие карточки в ноябре — декабре 1941 г. получала только третья часть населения, то мизерность этих норм станет очевидной. Теперь для снабжения жителей Ленинграда расходовалось ежедневно всего 510 т муки. Надеяться на увеличение запасов продовольствия благодаря только что вступившей в строй Ладожской ледовой дороге в ближайшее время не приходилось; из-за чрезвычайно сложных условий работы трассы впервые дни с трудом удавалось удовлетворить дневную потребность города в продовольствии. Мизерный кусочек суррогатного хлеба стал с этого времени основным средством поддержания жизни. Из этого кусочка хлеба ленинградцы делали несколько сухариков, которые распределяли на весь день. Один-два таких сухарика да кружка горячей воды — вот из чего в основном состояли в дни голодной зимы завтрак, обед и ужин населения осажденного города. Другие продукты, которые полагались по карточкам, население получало нерегулярно и не полностью, а иногда и вовсе не получало из-за их отсутствия в городе. Рабочим оборонных предприятий выдавалось дополнительно в месяц несколько сот граммов соевого кефира, белковых дрожжей, казеинового клея, фруктового сиропа, морской капусты и желудевого кофе. 

Продовольственное снабжение воинов Ленинградского фронта и моряков Балтийского флота также с каждым днем ухудшалось. Солдаты, матросы и офицеры, хотя и в меньшей степени, чем трудящиеся Ленинграда, тоже страдали от голода. Начиная с 9 сентября 1941 г. в войсках фронта несколько раз проводилось сокращение суточной нормы питания. В конце ноября в частях первой линии выдавалось 300 г хлеба и 100 г сухарей, в частях боевого обеспечения 150 г хлеба и 75 г сухарей. Мучной суп утром и вечером, мучная каша в обед дополняли хлебную выдачу. Несмотря на эти голодные нормы, воины 54-й армии и моряки Балтики выделили часть своего пайка в пользу ленинградцев. В конце 1941 г. Военный совет фронта постановил передать населению города более 300 т продовольствия из запасов, находившихся в Кронштадте, на фортах и островах.

В городе продолжалась напряженная работа по изысканию пищевых заменителей. После соответствующей переработки в пищу пошел технический жир, соевое молоко полностью заменило натуральное, из белковых дрожжей стали приготовлять котлеты, паштеты. По просьбе ряда ленинградских предприятий ученые Физико-технического института изучали возможность получения пищевого масла из различных лакокрасочных продуктов и отходов. Переработка сырья по разработанной в институте технологии дала положительные результаты. Аналогичные установки для выпуска хотя и не совсем качественного, но драгоценного для ленинградцев масла были созданы на ряде предприятий города. Пищевые жиры научились извлекать из технических сортов мыла. Работники Научно-исследовательского института жиров приготовили для нужд хлебопекарной промышленности специальные эмульсии, которые позволили хлебозаводам сберегать ежемесячно до 100 т растительного масла. В институте было также организовано производство рыбьего жира.

Выявляя новые пищевые заменители, ученые исследовали их состав и питательную ценность, определяли степень их безвредности, искали различные способы их приготовления и консервирования, а в некоторых случаях — способы обезвреживания. В Ленинграде имелись значительные запасы технического альбумина (одного из продуктов переработки крови убойного скота), употреблявшегося для нужд промышленности. Проведенные в лаборатории пищевой гигиены исследования альбумина показали отсутствие в нем вредных веществ и наличие питательных свойств, после чего технический альбумин стал использоваться для изготовления колбас. После тщательного изучения в пищу пошли слизистая оболочка желудков свиней, щитовидные железы крупного рогатого скота, заготовленные для получения медицинских препаратов. Мясная промышленность Ленинграда, используя технический альбумин, соленое кишечное сырье, и другие заменители, выпустила в годы блокады более 11 тыс. т. колбас, паштетов и т.д.

В пригородах под огнем противника ленинградцы добывали из-под снега невыкопанную картошку и овощи. На территории Бадаевских складов население собирало промерзлую землю, пропитанную в результате пожара сахаром. Голод научил ленинградцев получать из деталей текстильных машин, изготовленных из кожи («гонок»), 22 «блокадных» блюда. Чтобы притупить голодные мучения и хоть немного поддержать свои силы, люди ели касторку, вазелин, глицерин, столярный клей, охотились за собаками, кошками и птицами. Жестокий голод усугублялся наступившими сильными холодами, почти полным отсутствием топлива и электроэнергии. В декабре 1941г. топлива не хватало даже для обеспечения работы важнейших оборонных предприятий, электростанций, госпиталей. Суточная выработка электроэнергии с сентября по декабрь 1941 г. сократилась почти в 7 раз.

«В городе почти нет электроэнергии. Сегодня остановился и наш завод»— записал 11 декабря 1941 г. в своем дневнике директор завода «Севкабель» А. К. Козловский. Чтобы сократить расходы электроэнергии, в декабре пришлось остановить городской транспорт. Теперь ленинградцы на работу и с работы добирались пешком. Изнурительные переходы выматывали последние силы. Придя домой с работы, люди не имели возможности даже согреться, так как система центрального отопления из-за отсутствия топлива оказалась замороженной.

«Наступает апатия, вялость, желание не двигаться, дремота, сил нет, — читаем мы в одном из блокадных дневников. — А двигаться, работать, мыслить надо, нет возможности усидеть дома из-за холода, темноты по вечерам зимой, надо работать, в работе забываешься»

В январе 1942 г. в большинстве домов вышли из строя водопровод и канализация. 25 января 1942 г. Главная водопроводная станция не получила электроэнергии, что грозило оставить предприятия без воды. На помощь пришли военные моряки, которые в труднейших условиях смонтировали 4 дизеля аварийной станции.

В тяжелом положении оказалась хлебопекарная промышленность. Рабочие хлебозаводов сознавали, какая большая ответственность лежит на них, и отдавали все свои силы, чтобы сделать работу предприятий бесперебойной. Но оказавшись без топлива, электроэнергии и воды, коллективы хлебозаводов были бессильны преодолеть возникшие трудности. На помощь хлебозаводам пришли рабочие других предприятий, комсомольцы. В один из декабрьских дней 1941 г., когда отсутствие воды грозило сорвать выпечку хлеба на одном из хлебозаводов, 2000 голодных и слабых девушек-комсомолок в 30-градусный мороз черпали воду из Невы и доставляли ее, но цепочке на хлебозавод. Утром комсомольцы развозили хлеб на саночках по булочным. Рабочие, инженеры, техники без передышки трудились над восстановлением водопровода. В результате их героического труда водопроводные трубы были разморожены и заводы получили воду.

Все вышеперечисленное резко увеличило смертность среди населения блокированного Ленинграда. Главной причиной смертности была так называемая алиментарная дистрофия, т. е. голодное истощение. Первые больные истощением появились в больницах в начале ноября 1941 г., а уже к концу месяца от голода погибло свыше 11 тыс. человек. В декабре 1941 г. умерло почти 53 тыс. мирных жителей, что превысило годовую смертность в Ленинграде за 1940 г.

Между тем в декабре 1941 г. работа Ладожской ледовой трассы далеко еще не оправдывала возлагавшихся на нее надежд. Из-за сложных условий ее эксплуатации план перевозок не выполнялся; в городе на 1 января 1942 г. оставалось всего лишь 980 т муки, что не обеспечивало и двух дней снабжения населения хлебом. Но положение населения было настолько тяжелым, что Военный совет Ленинградского фронта, рассчитывая на улучшение в ближайшее время подвоза продовольствия по Ладожской трассе, вынужден был увеличить хлебный паек. С 25 декабря 1941 г. население Ленинграда стало получать 350 г хлеба по рабочей карточке и 200 г по служащей, детской и иждивенческой. 

По свидетельству В. Инбер, утром 25 декабря только и разговоров было, что о прибавке хлеба. В дневнике одной ленинградки в этот день было записано:

«25-го числа меня подняли в 7 часов утра вестью — хлеба прибавили! Долгожданная прибавка свалилась совсем без подготовки. Как-то сумели ее осуществить, избежав огласки и суматохи накануне, и люди узнали об этом, только придя утром в булочную. Трудно передать, в какое всенародное ликование превратилось это увеличение пайка, как много с этим было связано. Многие плакали от этого известия, и дело тут, конечно, не в одном хлебе… Как будто какая-то брешь открылась в глухой стене, появилась живая надежда на спасение, острее поверилось, в прочность наших успехов и одновременно резкой болью отозвался весь ужас нашей нынешней жизни: голод, темнота, холод, вечная угроза обстрелов и взрывов».

На предприятиях, в учреждениях, домоуправлениях в связи с хлебной прибавкой состоялись многочисленные митинги, на которых трудящиеся Ленинграда снова высказали непоколебимую верность Коммунистической партии, правительству, своему революционному долгу. Простые, но яркие слова изможденных голодом, измученных блокадными лишениями ленинградцев показали, что в мире нет силы, способной лишить советских людей воли к сопротивлению, к борьбе за революционные завоевания, к защите родной земли от иноземных захватчиков.

Но декабрьская хлебная прибавка не могла остановить процесс истощения. Число больных дистрофией нарастало с каждым днем. В декабре 1941 г. они составили 70% всех поступивших в больницы, в январе 1942 г. — 85%. Всем было ясно, что лучшим способом борьбы с этим страшным заболеванием является полноценное питание, организация которого даже в больничных условиях была чрезвычайно затруднена, а то просто невозможна город почти не имел продовольствия. Поэтому, как это ни было трагично, подавляющее число заболеваний заканчивалось смертельным исходом. В январе 1942 г., по неполным данным, в Ленинграде умирало ежедневно 3.5-4 тыс. человек. По данным Д. В. Павлова, за январь и февраль 1942 г. от голода погибло около 200 тыс. ленинградцев.

Горе пришло в каждую семью. На глазах у матерей и отцов умирали их сыновья и дочери, дети оставались без родителей, многие семьи вымирали полностью. Учительница А. Н. Миронова, спасшая зимой 1941/42 г. более 100 детей-сирот, записала в своем дневнике 28 января 1942 г.:

«Проспект Мусоргского, д. 68, кв. 30. Взяла девочку Соколову Шуру, рождения 1931 г. Отец на фронте, мать умерла. Тело матери лежит на кухне. Девочка грязная, на руках чесотка, нашла ее в груде грязного белья под матрацем».

В первое время ленинградцы регистрировали смерть своих родных и близких в загсах, у которых можно было наблюдать длинные печальные очереди. Но с наступлением зимы и резким увеличением смертности ослабленные голодом люди были не в силах похоронить умерших и далеко не всегда регистрировали их смерть. Захоронение умерших в больницах и госпиталях временно разрешалось по составленным спискам с последующим оформлением в загсе. Поэтому вести сколько-нибудь точный учет погибших от голода в тех условиях не было возможности.

По заваленным сугробами улицам, под гул артиллерийских обстрелов и завывание сирен тянулись многочисленные похоронные процессии, если их так можно было назвать. Тело завертывали в простыни, клали на детские саночки  и везли на кладбище. Такое позабыть нельзя. Смертность приобрела настолько массовый характер, что мертвых не успевали хоронить. В домах и на улицах лежали тысячи незахороненных трупов. Жители были не в состоянии даже отправить их в морги. С ноября 1941 г. бойцы МПВО стали собирать трупы на улицах, а позднее вместе с дружинницами Красного Креста стали с этой целью обходить квартиры.

Зима 1941/42 г. была в Ленинграде очень суровой. На улице стояли 30-градусные морозы. Скованная морозом земля не поддавалась лопате. Подходы к кладбищам были завалены трупами, завернутыми в простыни. Мертвых стали хоронить в братских могилах, которые отрывались экскаваторами и при помощи взрывчатки. В дни первой блокадной зимы захоронением погибших от голода ежедневно занимались около 4 тыс. бойцов МПВО, подрывников, рабочих фабрик и заводов. За первый год блокады на ленинградских кладбищах было отрыто 662 братские могилы общей протяженностью 20 тыс. пог. м. Команды МПВО справлялись с этой работой с большим трудом, так как и сами они несли значительные потери. Очень много трупов оставалось незахороненными или в траншеях не засыпанными землей. В память о жертвах голодной зимы 1941/42 г. на Пискаревском кладбище теперь горит неугасающий священный огонь. Но в те дни кладбище выглядело по-другому. Участник блокады, посетивший Пискаревку в январе 1942 г., следующим образом рассказывал о том, что он тогда наблюдал:

«Чем ближе подъезжали мы к Пискаревке, тем больше валялось трупов по обеим сторонам дороги. Заехав уже за город, где стояли небольшие одноэтажные домики, видны сады, огороды, вдали я увидел какие-то необычайно высокие бесформенные кучи. Подъехал ближе. Убедился, что по обеим сторонам дороги навалены огромные кучи покойников, причем навалены они так, что две машины разойтись по дороге не могли.  Машина идет в одну сторону, обратно ей развернуться негде. В две стороны двигаться было нельзя».

Неблагополучное положение с захоронением погибших от голода потребовало принятия решительных мер. 7 января 1942 г. состоялось заседание Исполкома Ленгорсовета, на котором специально обсуждался этот вопрос. Принятое Исполкомом решение обязывало под угрозой ревтрибунала навести в течение ближайших дней в этом деле порядок.



Гибель многих сотен тысяч ленинградцев от голода и обстрелов навсегда останется одним из гнуснейших преступлений фашизма. Как отмечала в 1944 г. в своем выступлении по радио ответственный секретарь созданной еще в годы войны и блокады Ленинградской городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских преступников. Куприянова, «нет ни одного ленинградца, который бы не пострадал от бандитских действий врага». Сотни тысяч людей обращались в Комиссию с заявлениями о потере своих родных и близких.

«За кровь и гибель мирных жителей, за страдания и смерть беспомощных детей, стариков, больных, — требовали ленинградцы, — преступники должны понести суровое возмездие»

Массовая смертность не смогла поставить на колени защитников города Ленина. Теряя родных и близких, они сохраняли стойкость духа, самоотверженно переносили трудности. Моральной дистрофии, на которую так надеялось немецко-фашистское командование, блокируя Ленинград, так и не наступило.

«Как много лишений приходится переносить нам, ленинградцам! — писал в декабре 1941 г. рабочий Кировского завода Н. А. Балясников. — Кажется, больше уже и придумать нечего. Но не возьмут нас немцы, не сломят. Ни голодом, ни холодом, ни обстрелом.  Умрем, а не пустим врага сюда»

Обессиленные голодом, измученные тяготами жизни в блокированном городе, ленинградцы показали, что мужество и стойкость советских людей беспредельны.

«Когда-нибудь наши дети, потомки, живя в счастливой и радостной стране нашей, будут по книгам изучать историю героической обороны Ленинграда в 1941-1942 гг., будут изучать традиции ленинградцев в период суровых испытаний, — писал в те дни в своем дневнике партийный работник Кировского завода Л. П. Галько. — Да, изучать это будущему поколению надо… Голодные люди падают и умирают на улицах, на предприятиях, но умирают они, как герои, без единого слова, без стона и жалоб»

На такое способны только советские люди. Вот почему реакционному американскому историку Л. Гуре никогда не понять, почему «отчаявшееся», по его определению, население Ленинграда не устраивало ни бунтов, ни беспорядков в голодные дни блокады. Не требовало сдачи города, не грабило продовольственные магазины. Побывавший в блокированном Ленинграде английский журналист А. Верт, который своими глазами мог оценить высокие моральные качества населения, пишет:

«Отсутствие беспорядков или голодных бунтов в Ленинграде объясняется патриотизмом и железной дисциплиной населения».

Морально-политическое единство защитников города Ленина, их высокий нравственный облик и товарищеская взаимопомощь помогли им выстоять в смертельной схватке с голодом. Родные и близкие делились друг с другом своим мизерным кусочком хлеба, дети, получавшие в школе суп без вырезки талонов из продовольственной карточки, старались принести его своим родственникам. Побывавший в декабре 1941 г. в одной из  ленинградских школ-интернатов генерал М. Духанов впоследствии вспоминал:

«Стою в вестибюле интерната у дверей. Ребята (ленинградцы) уходят домой навестить родных. По лестнице стремительно сбежал мальчик лет четырнадцати, споткнулся, упал и уронил стакан, стакан разбился с тупым звоном, из него вывалилась горстка свекольной гущи, каши, леденец…

— Куда ты несешь еду, — спросил я у мальчика.

— Домой, маме. Она еле ходит от голода, — мальчик утер глаза кулаком.

Я стал останавливать других ребят и спрашивать, не несут ли они еды. Оказалось, несут. Кто маленькому брату или сестренке, кто отощавшему полумертвому отцу, кто больной от голода матери, кто престарелой бабушке».

Яркий пример высокого морального духа ленинградцев в эти голодные дни приводит в своем блокадном дневнике В. Инбер:

«Связистка-студентка, проходя по заснеженной и пустынной улице, наткнулась на свалившегося от голода милиционера; собрав последние силы, девушка дотащила его до ближайшей булочной и купила ему по своей карточке хлеба, который ей полагался уже на завтра!»

В этой связи утверждение американского историка Л. Гуре о том, что в осажденном Ленинграде «борьба за выживание была скорее индивидуальной, а не коллективной», является оскорблением памяти тех, кто, умирая, продолжал оказывать помощь другим.

Ленинградская партийная организация направила волю сотен тысяч людей к единой цели — отстоять город. Коммунисты находились на самых опасных участках обороны, выполняли самую трудную работу, вместе со всем населением переносили тяготы блокады, несли жертвы от голода. Только за первое полугодие 1942 г. городская партийная организация потеряла свыше 15% состава.

Многие коммунисты перед смертью приходили в райком партии и сдавали свои партийные билеты. Работник Исполкома Петроградского райсовета Ю. П. Маругина навестившая в те дни старую коммунистку Крылову вспоминала:

«Когда я пришла к ней, она лежала на кровати, она сама чувствовала, что дни ее сочтены — она хотела передать мне свой партийный билет, чтобы я сдала его в райком партии, но потом подумала и сказала: «Нет, товарищ Маругина, пусть он со мной будет в гробу. Ведь у меня ничего сейчас нет, кроме билета. Положу его себе на грудь, и он меня согреет. Очень мне холодно, а он красный, на огонь похож»…».

На смену погибшим в ряды Коммунистической партии приходили сотни и тысячи ленинградцев, которые твердо верили, что

«пока в городе существует партийная организация, пока жив хоть один большевик, Ленинград, но сдастся, не склонит своей гордой головы перед врагом, не потеряет своего вдохновения»

В январе 1942 г. в гостинице «Астория» был открыт стационар на 200 коек для ослабевших от голода работников науки и культуры. Зимой и весной 1942 г. в 109 стационарах города, поправили свое здоровье 63 740 ленинградцев, главным образом рабочие фабрик и заводов. Кроме того, на фабриках и заводах, которые не были законсервированы, для рабочих были оборудованы общежития, где они могли ночевать. Общежития имели большое значение, так как трамваи и другой городской транспорт не действовали, а рабочие вынуждены были добираться до предприятия пешком, часто за 5-10 км. На предприятиях  были учтены и мобилизованы все внутренние продовольственные ресурсы и переданы столовым. Так, на Кировском заводе столовым была передана вся техническая мука, растительные масла, употреблявшиеся для литейного производства, на заводской фабрике-кухне было налажено производство лепешек из целлюлозы и муки.

Городской и районные Советы депутатов трудящихся мобилизовывали все внутренние ресурсы, выдавали населению отруби, жмых, оказывали денежную помощь семьям военнослужащих, доставляли им дрова, занимались устройством оставшихся без крова. В январе 1942 г. Исполком Ленгорсовета разработал конкретные мероприятия по улучшению бытовых условий населения, усилению товарищеской взаимопомощи, по восстановлению водопровода и канализации, организации в домохозяйствах и на предприятиях бань и прачечных.

Трудовой подвиг ленинградцев в период первой блокадной зимы был высоко оценен партией и правительством. За успешное производство вооружения и боеприпасов в январе 1942 г. свыше 600 рабочих, инженеров, ученых, партийных, советских и хозяйственных руководителей были награждены  орденами и медалями. Орденом Трудового Красного Знамени были награждены рабочие Н. М. Абакшин (завод «Электроаппарат»), Н. В. Булышева (завод им. И. Е. Егорова), И. И. Григорьев (Кировский завод), Я. П. Ершов (Ижорский завод). Среди награжденных были также профессора В. М. Андреев, А. Н. Кузнецов, М. С. Максименко и др.

Столь же самоотверженно работали в суровые дни блокады и другие отряды ленинградской интеллигенции. Деятели литературы и искусства своими выступлениями поднимали боевой дух ленинградцев, были дорогими гостями воинов Ленинградского фронта и моряков Балтики. Произведения писателей блокадного времени полны глубокой веры в победу.

«Мы будем бороться за город, за жизнь со всей энергией. Мне все время хочется выступать. Эго самые радостные, самые хорошие, самые горькие встречи в моей жизни, — говорил. Вс. Вишневский. — Я не забуду этих бледных лиц с неподвижными внимательными глазами, устремленными на меня с вопросом и надеждой… Придет час, и литература поднимется над всем этим и раскроет людям их собственную жизнь, их подвиг, их судьбу».

Н. Тихонов создал зимой 1941/42 г. поэму «Киров с нами», в которой выражалась непреклонная воля ленинградцев к победе:

И красное знамя над нами.

Как знамя победы встает.И Кирова грозное имяПолки ленинградцев ведет.

В годы блокады в Ленинград поступали «Правда», «Известия», «Комсомольская правда». В Ленинграде в течение всей блокады выходили «Ленинградская правда» и «Смена». С 28 июля по 14 сентября 1941 г. вышло 46 номеров специальной газеты — «Ленинградская, правда» на оборонной стройке». Это был самый напряженный период битвы за Ленинград. С 6 июля по 6 октября 1941 г. было выпущено 79 номеров газеты «На защиту Ленинграда» — органа Ленинградской армии народного ополчения. Выпускалась газета «Боец МПВО», а также фронтовые газеты — «На страже Родины» и «Красный Балтийский флот». Вносили свою лепту в борьбу с врагом и заводские многотиражки: «За трудовую доблесть» (Кировский завод), «Балтиец» (Балтийский завод), «Ижорец» (Ижорский завод), «Молот» (завод им. В.И. Ленина) и др

В интересном каталоге «Ленинград в Великой Отечественной войне» отражена деятельность политуправлений Ленинградского фронта и Краснознаменного Балтийского фронта, которые в неимоверно трудных условиях издали 93 книги и брошюры. К тому же другими издательствами было опубликовано 214 книг. В них рассказывалось о героической борьбе армии и флота, самоотверженной защите города, всенародной ему помощи, связи с «Большой землей».

Невзирая на все тяготы военного положения, библиотека Академии наук СССР продолжала обслуживать читателей, поставлять литературу в соединения и части действующей армии, книги о А.В. Суворове, М.И. Кутузове, о боевом прошлом русского народа. Были организованы библиотеки-передвижки. Государственная Публичная библиотека им. М.Е. Салтыкова-Щедрина во время блокады всегда была открыта, несмотря на отсутствие света и тепла. За время войны в библиотеке умерло 138 сотрудников, большинство — зимой 1941/42. Большая группа писателей стала постоянными корреспондентами центральных газет, где печатались их повести, романы, поэмы и пьесы. В качестве примера можно привести публикации в газете «Правда»: в июле опубликована пьеса К. Симонова «Русские люди», в августе — «Фронт» А. Корнейчука, в сентябре — главы поэмы «Василий Теркин» А. Твардовского, в октябре — «Алексей Куликов, боец» Б. Горбатова, в ноябре — рассказы из книги «Морская душа» Л. Соболева. В последующие годы «Правда» печатает главы нового романа М. Шолохова «Они сражались за Родину» (май 1943 -июль 1944), «Непокоренные» Б. Горбатова (май, сентябрь, октябрь 1943), «Дорогами побед» Л. Соболева (май-июнь 1944), главы повести Л. Леонова «Взятие Великошумска» (июль-август 1944) и др.

Огромную роль в борьбе с врагом сыграла и поэзия военных лет{12}. «Казалось бы, грохот войны должен заглушить голос поэта», укладывать литературу «в узкую щель окопа», но «литература в дни войны становится истинно народным искусством, голосом героической души народа», — так оценивал роль лирики военных лет в докладе на юбилейной сессии Академии наук 18 ноября 1942 г. А. Толстой.

Заключение

И тогда и теперь, когда прошло более полвека с тех пор, как Ленинград освободился от блокады, людей всего мира поражало и поражает одно: как могли ленинградцы при таких лишениях выдержать беспримерную в истории войн борьбу? В чём была их сила?

Ленинград выдержал столь длительную осаду 900 дней, прежде всего потому, что население, воспитанное на революционных, боевых и трудовых традициях, до последнего вздоха защищало город.  И хотя не было ни дров, ни угля, а зима стояла лютая, велись орудийные обстрелы и днём и ночью, пылали пожары, мучил острый голод, ленинградцы всё перенесли. Защита города стала для них долгом гражданским, национальным, социальным.

По-разному и о разном рассказывают его монументы и памятники, названия улиц, площадей, набережных. Многие из них подобны шрамам, оставшимся от суровых испытаний и кровопролитных сражений. События того времени отодвинулись от нас на десятилетия, у детей родившихся после войны, давно свои дети, растет второе поколение, для которого ленинградская блокада – это книги , кинофильмы, рассказы старших. Время, однако, не гасит живого чувства человеческой благодарности к тем, кто жизнью своей преградил путь в город фашистским полчищам. Рассекая небо, поднялся на въезде в город, в его южных парадных воротах, четырехгранный обелиск, по сторонам которого, как современники наши, наших внуков и правнуков, застыли бронзовые фигуры героических участников легендарной обороны Ленинграда в годы Великой Отечественной войны; сотни тысяч советских людей своим трудом или своими средствами приняли участие в его сооружении. Превратилось в 220- километровый пояс Славы, оделось в гранит и бетон монументов, мемориалов огненное, несжимаемое кольцо блокады: у Пулкова и Ям- Ижоры, у Колпина, на Пулковских высотах, в районе Лигова и бывшего Урицка, по границам Ораниенбаумского «пятачка», на Невском «пятачке» застыли, подобно бессмертным часовым, в почетном карауле обелиски, стелы, памятные знаки, скульптуры, вознесенные на пьедесталы орудия и боевые машины. Вдоль Дороги жизни от Ленинграда до Ладожского берега выстроились памятные путевые столбы. Вечные огни пылают на Пискаревском и Серафимовском кладбищах.

Годы идут, но прошлого не уносят, мы и сейчас не забыли этот подвиг. Каждое новое поколение стремиться отдать свою дань преклонения перед легендарным подвигом ленинградцев, которые стояли насмерть в самом точном, буквальным значением этих слов; смерть они безоговорочно предпочитали бесславью рабству.

Гитлеровцам не удалось захватить Ленинград ни с ходу, ни штурмом, ни осадой и измором. Долгих 29 месяцев они вели ожесточённую, кровопролитную битву с городом, который по своему вкладу в общую борьбу сравнялся с фронтом. Ленинградцы пережили ужасы голода и холода, бомбёжки и обстрелы, понесли ни с чем несравнимые потери, но не сдались. Город-фронт не просто выстоял. В этой беспримерной схватке были разгромлены блокировавшие его войска. Серьёзно подорванным в итоге оказался дух самих гитлеровцев, населения Германии, её сателлитов. На Пискарёвском мемориальном кладбище захоронено около 470 тысяч ленинградцев (на 1980 год). Мужчины, женщины, дети… Они тоже хотели жить, но они не могли представить себе жизни в неволе, под пятой врага, они считали себя не вправе отступить с рубежей, завоёванных Октябрём. И они умирали во имя и ради будущего, которое стало сегодня нашим счастьем.

Литература

1 Белозеров Н.А. Фронт без границ 1941-1945. М: 1983 г.

2 Бешанов В.В. «Ленинградская оборона». Л: 1984 г.

3 Буров А. В. «Блокада день за днем». М: 2001 г.

4 Верховцева З.П. Стояли насмерть 1941-1945. К: 1984 г.

5 Инбер В.М. «Душа Ленинграда». М: 1999 г.

6 Гланц Д. С. «Блокада Ленинграда 1941-1944″. М: 1987 г.

7 Дзенискевич А.Р.«Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде». Л: 1989г.



8 Кузнецов Н.Г. «Душа Ленинграда». М: 2000 г.



9 Холопов Г.В. По ту сторону кольца. Л: 1987 г.