У Джемс

В книге «Многообразие религиозного опыта», написанной в самом начале ХХ столетия, в 1902 году, У. Джеймс, определяя предмет своего исследования, сразу отметил, что большинство сочинений по философии религии начинается с попытки дать точное определение её сущности. Один этот факт, что этих определений так много, и что они отличны друг от друга, послужит пока достаточным доказательством того, что слово «религия» следует рассматривать скорее как собирательное имя, чем как обозначение однородного и цельного явления. И далее У. Джеймс предлагает свой собственный взгляд на то, что такое религия, и что наиболее важно, он обозначает пограничную линию, проходящую через всю область религии, отделяя тем самым понятие «религия» от понятия «религиозность». С одной стороны её находится религия как учреждение, с другой – как личное переживание.

В религии личного характера (понятие «личная религия» у Джеймса соотносится с понятием «религиозность» – И.А.) центр, на котором должно сосредоточиться внимание, составляют внутренние переживания человека, его совесть, его одиночество, его беспомощность и несовершенство. И хотя благоволение Бога к человеку, будь оно утеряно или обретено, играет немаловажную роль в том проявлении религиозности, о каком мы говорим, хотя богословские построения могут иметь в нем жизненное значение, тем не менее действия, к которым побуждает такого рода религиозность, имеют не обрядовый, а чисто личный характер: человек сам для себя определяет свой долг, и церковная организация с её священнослужителями, обрядами и другими посредниками между личностью и божеством – все это отступает на второй план. Устанавливается непосредственное общение сердца с сердцем, души с душой, человека с Творцом…Я хочу насколько мне это доступно, всецело сосредоточиться на личной религии».

Образуя термин «личная религия», Джеймс не ограничивает его только личными переживаниями человека, он уточняет, что сознание и поведение человека неразрывно связано с его чувствами и эмоциями. Джеймс не претендует на всеобъемлющее постижение феномена религии, он возрождает проблему «личной религии» или эмоциональной составляющей религиозности, вновь вводя её в область научного изучения.

Для Джеймса основным методом исследования является эмпирический метод, с помощью которого он собирает и анализирует многообразные факты религиозного опыта святых и грешников, сокровенных переживаний и чувств «обращенных» людей и «религиозных гениев», без опоры на какую-нибудь априорную теорию.

Религиозность человека, таким образом, определяется Джеймсом через понятие «опыта», чувственного восприятия предмета веры. Сущность религиозного опыта – то, что «должно быть таким элементом или свойством его, какого мы более нигде не встретим. А такое свойство будет ярче всего выражено в самых односторонних, ненормально ярких и интенсивных религиозных переживаниях. Правда, в таких случаях человеку не удается четко определить и описать свои переживания, однако у него появляется такое переживание, что его чувства и есть познание, что он видит собственным сердцем».

Одной из характеристик проявления религиозности, когда человек может ощущать непреодолимую потребность использовать разум к участию в своих религиозных переживаниях, является чувственный опыт общения с высшими силами через молитву. Молитва представляет собой для верующего человека живой опыт, в котором он сам является действующим лицом и притом не в мнимом представлении, а в самой несомненной действительности.

Молитва – это пример мистического опыта общения с высшими силами, и Джеймса интересует познавательная сторона мистики, ценность тех откровений, которые она дает человеку, и внутренних перемен, которые с ним происходят благодаря мистическому, религиозному опыту. По Джеймсу, благодаря молитве существуют такие вещи, которые никаким другим способом осуществиться не могли бы; благодаря молитве энергия, которая без молитвы должна была оставаться скованной, освобождается и реализуется, будь это объективно или субъективно, в мире явлений.





Религиозный опыт дает человеку возможность пережить единение с чем-то более широким, чем его личность, и осознать свою религиозность благодаря переживаниям, которые во избежание двусмысленности Джеймс предпочитает называть «не состоянием веры», а «состоянием уверенности», фактом непосредственного общения с Богом.

С точки зрения Джеймса, мистическое познание близко интуитивному познанию мира по своей сущности. Помимо этого, эти два вида познания тесно переплетены друг с другом. Интуиция – это благо для человека, своего рода творчество, предвосхищение, блестящее проявление человеческого разума, противопоставленное рациональному познанию.

Джеймс четко излагает гипотезу, что сознание человека не является единственной формой освоения объектов действительности. Подобные объекты могут быть данными наших чувств или данными умозрения; в обоих случаях они вызывают в нас известную реакцию. Но сознание не ограничивается обыкновенным «полем», оно охватывает ещё целый ряд воспоминаний, мыслей, ощущений, которые находятся совершенно за пределами основного сознания и, тем не менее, должны быть признаны своеобразными фактами сознания, обнаруживающими свое существование несомненными признаками. То есть существует подсознательное продолжение сознательной жизни человека, из которого он способен получать информацию в виде чувственных образов и переживаний. Сознательное «Я» человека является непосредственным продолжением более широкого по объему «Я», которое в критические моменты порождает спасительный опыт и дает положительное содержание религиозному переживанию, а это последнее совершенно и объективно истинно во всем своем действительном объеме. Джеймс подчеркивает, что религиозный опыт вовсе не предполагает необходимой веры в бесконечное, вовсе не исключает веры в конечное. И самое главное, для религиозного опыта и для практических потребностей религии совершенно достаточно веры в то, что позади личности каждого человека, как её непосредственное продолжение, существует некая высшая сила, благоволящая к нему и его идеалам, и эта сила отлична от нашего сознательного «Яя» и шире его.

Джеймс верил в то, что человеческая мысль в любой форме «истинна» настолько, насколько вера в неё полезна и выгодна для практической жизни личности. Согласно этому религиозные убеждения имеют право быть истинными, особенно если окажется, что религиозные идеи имеют ценность для действительной жизни человека, то с точки зрения прагматизма они будут истинны в меру своей пригодности для этого. Тем более что, в зависимости от индивидуально-психологических особенностей личности, одним индивидам выгоден научный опыт, другим полезен религиозный, и когда человек поступает согласно своим убеждениям, никто не сможет ему доказать, что он ошибается.

Основные идеи, высказанные У. Джеймсом, являются попыткой выхода за стандартные рамки научного мышления, научного обоснования религиозности. Ведь вся совокупность нашего опыта приводит к противоположному заключению; сообразно с различием общих воззрений возможны и различные отношения к миру. В каждый данный момент человек выбирает наиболее удовлетворяющий его род отношения к миру, забывая или отстраняя от себя другие возможные отношения. И если сверхъестественный мир и возможность внутреннего единения с божеством реально существуют, то надо установить не просто допущение веры (религиозности), а необходимость её. Философия всегда утверждала, что религиозные истины нуждаются в философских доказательствах, и построение философских доктрин подобного рода всегда представляло собою одно из главных проявлений религиозной жизни, если понимать её в широком историческом значении.

В целом можно отметить, что религиозность, по Джеймсу, – это определенный вид отношения человека к миру, отношения в форме чувственной «уверенности» в существовании высших сил. Сущность религиозности, «личной религии» сосредоточена в чувствах человека, в сознании, в его общем жизненном поведении. Именно они образуют основной круговорот религиозной жизни, являясь элементами более постоянными, даже если мы имеем дело с атеизмом, но тоже элементами приобщенности к истинному бытию, основе Мироздания, Абсолюту, Тайне.