Традиции милосердия

Традиции милосердия

(беседа для учащихся по материалам И. Клемантович и А. Скоча)

Можно по-разному относиться к нищим в переходах, на улицах и вокзалах. Можно подозревать их в том, что они – ловко приспособившиеся дельцы, кощунственно извлекающие прибыль нечестным способом. Но почему неспокойно чувствуют себя люди, ходящие мимо них? Ведь в их душе всегда остается сомнение: а вдруг я – его последняя надежда?

Что же толкает людей, возможно, не самых обеспеченных, отправлять деньги по адресам людской беды? Одна из таких адресатов, выражая благодарность откликнувшимся на ее беду людям, пишет: «Со слезами на глазах я получала деньги от тех, кто отрывал их от мизерной пенсии и присылал по 100, 200 рублей. Причем большинство из них не указали свое фамилии. Низкий вам поклон, люди!» Тысячи семей в России стали приемными родителями для обездоленных ребятишек, реальных или социальных сирот при живых родителях. Эти семьи очень усложнили свою жизнь. Однако главной наградой для них является счастье в детских глазах и понимание того, что они дарят кому-то нормальную человеческую судьбу. И, слава Богу, что традиции милосердия, благотворительности не умерли и украшают нашу жизнь. Корни этих традиций уходят в далекое прошлое России.

В древнерусском обществе любовь к ближнему видели прежде сего в сострадании, а ее первым требованием признавали личную милостыню. Любить ближнего – это накормить голодного, напоить жаждущего, посетить заключенного в темнице. Благотворительность в России была необходимым условием нравственного личного здоровья. Частая благотворительность подчас больше нужна тому, кто жертвует, а не тому, кто получает помощь. Целительная сила милостыни заключается не только в том, чтобы утереть слезу страждущему, сколько в том, чтобы, смотря на него, пострадать самому, пережить то чувство, которое называется человеколюбием. Вот почему Русь понимала и высоко ценила личную, непосредственную благотворительность, милостыню, подаваемую из рук в руки, причем тайком от постороннего глаза.



Своей благотворительность прославилась вдова зажиточного провинциального дворянина Ульяна Устиновна Осорьина. Еще в девичестве, живя у тетки и ее родителей, она шила одежду сиротам немощным вдовам. Когда же Ульяна вышла замуж, то свекровь поручила ей ведение домашнего хозяйства. Невестка оказалась умной и распорядительной, но даже среди домашних и семейных хлопот привычная мысль о бедных и убогих не оставляла ее. Свое рукоделие Осорьина продавала, а выручку тайно раздавала нищим. Не считая себя вправе брать что-нибудь из припасов свекрови, свои завтраки, обеды и полдники она почти полностью отдавала голодным. После смерти мужа в усадьбе Ульяны стало появляться много челяди. Она хорошо кормила и одевала этих людей, не баловала, но щадила, не оставляла без дела, но задавала каждому работу по силам и не требовала личных услуг. Что могла, делала сама, не допуская даже подавать себе воду для умывания. Вырастив сыновей и поставив их на царскую службу, Осорьина домовое продовольствие рассчитывала только на год, раздавая остальное нуждающимся. Порой в доме не оставалось ни копейки, но ни один просящий не ушел из него с пустыми руками.



В 1654 году началась война России с Польшей за обладание Малороссией. К этому времени эпидемия опустошила деревни и села, сократилось производство хлеба. В эти тяжелые года близко к царю стоял человек, который добрым примером показал, как можно соединить частную благотворительность с общественной и на чувстве личного сострадания построить устойчивую систему благотворительности учреждений. Им был Ф.М.Ртищев, сначала обер-гофмейстер при дворе царя Алексея Михайловича, а потом его дворецкий. Пользуясь полным доверием царя и царицы и большим уважением придворного общества, Ртищев поставил задачей своей жизни служение страждущему и нуждающемуся. Сопровождая Алексея Михайловича, он собирал в свой экипаж на пути больных, раненых, избитых и разоренных. Когда же в нем не оставалось места, то Ртищев пересаживался на коня и ехал верхом. В ближайшем городе расселял больных, обеспечивал содержание и уход, набирал врачебный персонал на собственные средства. Для этого у него была тайная денежная и моральная поддержка царицы Марии Ильиничны.

Крымские татары в 16-17 веках увозили за границу и продавали в плен русских пленных. Чтобы выкупить, а затем вернуть домой этих несчастных, Ртищев учредил так называемую «общую милостыню», в которой участвовали все: и царь, и его подданные, и все православные христиане. «Тариф» для выкупа пленных из-за границы составлял от 250 рублей за одного «возвращенца». Эти деньги передавались купцам-грекам, которые вели переговоры с мусульманским Востоком. Так вновь обретали родину многие наши предки – соотечественники. При этом Ртищев отдавал в счет выкупа пленных большую сумму из собственных средств.

В 17 веке на московских улицах нередко сидели, лежали нищие и калеки, валялись пьяные. Деятельный Ртищев составил команду рассыльных, которые подбирали этих людей с улиц в особый дом, устроенный на собранные пожертвования. Там людей лечили, кормили, а затем снабжали необходимым и отпускали. Для проживания престарелых, слепых, калек, страдающих неизлечимыми недугами, Ртищев купил дом, потратив свои сбережения. Эта больница Федора Ртищева долго существовала и после его смерти на различные пожертвования. Ртищев умер в 1673 году в возрасте 47 лет. Его благотворительная деятельность восстановила истинное христианское значение милосердия, источник которого – сострадание, а цель – уничтожение нищеты, нужды, страдания.

Вам, мои юные друзья, предстоит долгая, и, надеюсь счастливая жизнь. Хочу пожелать, чтобы вы не проходили мимо чужой беды, были сострадательными и неравнодушными. Если вам повезет стать состоятельными (а может быть, и не очень), вспомните о тех, у кого нет и, скорее всего, уже не будет дома, кому голодно и холодно, кто нуждается в вашем добром слове. Помогите им, и ваша собственная жизнь станет от этого богаче и ярче. Ведь истинное богатство – это понимание того, что ты кому-то очень нужен.