Тема любви в поэзии АФета

Тема любви в поэзии А.Фета.

«Сколько раз вы влюблялись?» — спросили однажды Афанасия Афанасьевича Фета. «Два» — «Что вы более всего цените в женщине?» «Красоту», — ответил поэт. Сам же он, тонкий, признанный ценитель прекрасного, женился на некрасивой, немолодой девушке. Но всю жизнь хранил неизменным чувство к двум красавицам, к двум своим музам. Однако счастлив в любви он не был. Фет оставил нам много тайн, загадок. Загадка рождения, загадка смерти… Да и в его отношениях с любимыми женщинами тоже немало странного.

Его упрекали в расчетливости, жестокости, даже суровости. И это было правдой. Но и чье бы сердце не ожесточилось, не изошло бы кровью, если беды с отроческих лет тои дело обрушивались на него?… Судите сами: 14-летний мальчик, старший сын и наследник богатого помещика Шеншина, воспитываясь в богатом пансионе, вдруг получает от отца извещение – отныне он будет носить фамилию Фет. И это без всяких объяснений. В одночасье потеряно все: дворянство, наследство, положение в обществе, русское гражданство. Да только ли это – потеряно имя!

Чей-то злой донос раскрыл, что Афанасий был незаконнорожденным, прижитым матерью то ли от немца Фета, то ли от кого другого… Несчастья не оставляют его. Один за другим сходят с ума оба его брата, две сестры, от душевного расстройства умирает горячо любимая мать…

Юноша решает во что бы то ни стало вернуть утраченное. Теперь эта цель определяет все его поступки. Он дает себе клятву: «В жизни я не позволю ступить и шагу необдуманно». Он еще не знает, что сердце живет по другим законам, не совместимым с голосом холодного разума. Сейчас неуклонно идет к цели…

Окончив Московский университет по словесному факультету, Фет поступает юнкером в кирасирский полк – только высокий армейский чин позволит вернуть дворянство. Не забудем: его имя уже на слуху читающей России. В 23года созданы такие шедевры, как «На заре ты её не буди…», «Я пришел к тебе с приветом…», «Чудная картина»… Ни родственник ли он знаменитому Фету? — спросили его в штабе. Прибыв на военную службу, на Херсонщину, он получил приглашение на уездный бал – от самого предводителя дворянства. Но в чем идти? На нем солдатский мундир и подбитые кожей рейтузы… На последние деньги он купил юнкерскую пару и явился в собрание.

Бал в разгаре. Вдруг по углам зашептали: «Бржеские, Бржеские… ». В залу вошла блестящая, молодая, красивая пара. Поражала несравненной красотой Александра Львовна: гордая темно-русая головка, удивительные голубые глаза, безукоризненно очерченный рот… Сам Бржеский был выходцем из богатой, родовитой польской знати, без памяти влюбленный в жену, он баловался стихами и слыл в уезде этаким Байроном.

Фет сблизился с их семьей. Александра Львовна Бржеская была на год моложе Афанасия Афанасьевича, она получила образование в одном из Петербургских пансионов, знала несколько языков. Светская львица, она привыкла блистать в обществе. Ею всегда любовались. Она всегда окружена поклонниками. Фет – в её свите. Что ж, он статен, остроумен — душа общества. О любви же, тем более о страсти, не может быть и речи. Есть только дружба. Пока.

Именно она, Александра Львовна, в 1848 году познакомила Фета с подругой Марией Лазич. В своих «Воспоминаниях» он назовет её Лариной. Девушка и впрямь напоминала пушкинскую героиню. Сдержанная, она не участвовала в шумных весельях молодежи. Великолепно играла на фортепиано, превосходно знала поэзию. Задолго до знакомства полюбила стихи Фета, и он часто пел романсы Глинки под её аккомпанемент.

Она была хороша, стройна, с копной цвета воронова крыла волос… «Мы не успевали наговориться, — вспоминал поэт, — бывало, все разойдутся по своим местам, и время уже за полночь, а мы при тусклом свете цветного фонаря продолжаем сидеть в алькове на диване».

Но …Мария была дочерью бедного отставного генерала. Помните клятву Фета? Он внушил себе, что погибнет, женившись на бесприданнице. И это убеждение оказалось сильнее любви, хотя каких жертв, каких мук стоило! «Я понимал, что жениться офицеру, получающему 300 рублей, на девушке без состояния, значит, необдуманно или недобросовестно брать на себя клятвенное обещание, которого не в состоянии выполнить». Человек благородный, он разом сжег корабли: честно открылся Марии. А что ж она? – слишком беззаветно его любила, и потому ответила, что никаких посягательств на его свободу не имеет. У него же не хватило духа разрубить этот гордиев узел…



Два года продолжаются встречи. Дело кончилось тем, что в город, где стояла часть Фета, приехала тетушка Марии. Состоялся тяжелый разговор. Он вручил для Марии письмо. Ответ был «дружеский и утешительный». Вновь они встретились через 2 года – 1851-м. Эта их последняя встреча была восторженной, но ни к какой развязке не привела.

Фет отбыл на маневры, а осенью, вернувшись, спросил у сослуживцев о Лазич. «Как, вы не знаете?!» — собеседник смотрел на него диким взглядом: «Да ведь её уже нет! Она умерла! И, Боже мой, как ужасно!»

Мария Лазич сгорела заживо. Официальная версия была такой: украдкой от отца она курила. От брошенной спички загорелось кисейное платье. Рядом никого не было. Девушка бросилась в сад. На воздухе пламя поднялось выше головы… Медицинская помощь уже не требовалась. В нечеловеческих мучениях она прожила 4 дня. Фет писал другу: «Я ждал женщины, которая поймет меня, и дождался её. Она умерла со словами: «Он не виноват, а я …».

Многие утверждали, что это было самоубийство. Стихи Фета – а в них он всегда беспощадно откровенен – давали повод разговорам, что дозволенная граница была перейдена:

Долго, долго мне снился тот радостный миг,

Как тебя умолил я, несчастный палач.

…Подала ты мне руку, спросила «Идешь?»

Чуть заметил в глазах я две капельки слез.

Эти искры в глазах и холодную дрожь

Я в бессонные ночи навек перенес.

С годами былое чувство разгоралось. Смерть и время уже ничего не значили. Уж не более ли он любил её теперь, нежели при жизни?… Любовь к Марии, воспоминания о ней становятся каким-то мистическим наваждением.

И снится мне, что ты встала из гроба

Такой же, какой ты с земли отлетела.

И снится, снится: мы молоды оба…

И мучается, «горя огнем стыда»: «И нет прощения, и примиренья нет». Примиренья – с самим собой и не будет. Но придет другая любовь (да и кто бы осмелился винить его – он был поэт!). Это – страсть, в которой и он, и предмет любви долгие годы не признавались и самим себе. Впрочем, их всегда влекло друг к другу. То была Александра Львовна Бржеская.

В 1853году Фет уезжает в Петербург. Он завсегдатай салона Панаевой, он – в моде. Новая жизнь, новые знакомства. И вдруг рождаются эти строки: «Без тебя я тоскую безумно, ты улыбку мою унесла…». Только сейчас он понял, что его чувство к Бржеской более, чем дружба…



В 1857 году Афанасий Афансьевич женится на дочери богатого чаеторговца – М.П.Боткиной, девушке 28 лет. Она стала прекрасной женой поэту, его усердной нянькой. Как говаривал Фет, «это было существо добрейшее и преданнейшее, но прозаическое и бескрылое». В 40 лет он обрел почти все, к чему стремился. Разбогател, купил несколько имений. Зиму проводит в Москве, в собственном доме. Наконец, высочайшим повелением ему возвращено и отнятое имя – Шеншин. Отныне Фет – его литературный псевдоним…

Он отяжелел, облысел, оброс бородой…

Умирает Бржеский. Александре Львовне 47 лет. Теперь она пишет старому другу письмо за письмом. И он с радостью откликается. Переписка продолжается 24 года, до самой смерти Фета. Им уже далеко за 50. Но воспоминания расцветают. Новый вихрь чувств врывается в их письма. Он нетерпеливо зовет её в свою усадьбу, в белый дом на зеленом холме (она к тому времени впала в бедность).

В 1878 году Фет (ему уже 58 лет) посылает Александре Львовне свой знаменитый поэтический цикл «Альтер его», где один стих пронзительней другого. Кому он посвящен? Лазич, к памяти которой его ревнует Бржеская. Однако эти строки, несомненно, предназначены ей, Александре Львовне: «Но мы вместе с тобой, нас нельзя разлучить…». Неутоленная любовь ищет выход:

Далекий друг, пойми мои рыданья,

Ты мне прости болезненный мой крик.

С тобой цветут в душе воспоминанья,

И дорожить тобой я не отвык.

Увы, трагедия человека не в том, что он стареет, а в том, что его душа остается молодой. Оба забыли о разрушительном законе времени. Она приняла его приглашение — в белый дом на зеленом холме вошла не прежняя изумительная красавица, а хилая, измученная жизнью старушка…



За год до смерти, вспоминая тот день, Фет напишет стихотворение «Мы встретились вновь после долгой разлуки…», каждая из трех строф которого заканчивается словами: «И плакали, плакали мы…». Это было их последнее свидание… После им случалось думать о встрече, но всегда что-то мешало. Да и нужна ли была эта встреча? В письмах они признавались друг другу: «ушло время, ушло». Теперь им ничего не оставалось, как предаваться «горькой сласти грез». Это были красивые отношения на протяжении целого полувека. Им не надо стыдиться прошлого.

Она переживет его на несколько лет…

Справедливости ради следует сказать, что была у Фета третья муза, хотя сам он признавал только две. Это – Софья Андреевна, жена Л.Н.Толстого. Лев Николаевич познакомил их вскоре после своей женитьбы. Чувство к Софье Андреевне было, скорее, нежным обожанием, тихой влюбленностью. Ей посвящено не одно стихотворение.

А.А.Фет умрет за 2 дня до своего 72-летия при попытке к самоубийству. И это его последняя неразгаданная тайна…