Читая Акутагаву Рассказ Ворота Расёмон

Ворота Расёмон

Акутагава Рюноскэ

«Это случилось однажды под вечер», — так начинается этот рассказ. И именно под вечер один честный человек под заброшенными воротами Расёмон потеряет себя. Хотя честным его можно назвать условно: даже автор именует его не иначе как «некий слуга». Когда писатель хочет показать падение человека, он прежде дает нам фон. Акутагава не исключение: «…здесь жили лисицы и барсуки. Жили воры. Наконец, повелось даже приносить и бросать сюда неприбранные трупы». Кроме того, много ворон и нескончаемый дождь. Идти было некуда. Сегодня некуда. И завтра тоже. Впереди – неизвестность. Позади – хозяин, который его выгнал. А между вчера и завтра – ворота, некий символический порог, на котором и произойдет разрешение по Раскольникову «переступить». Жаль ли человека, для которого сложившаяся ситуация не имеет решения, кроме как одного – «умереть от голода перед забором или на улице. И потом труп принесут сюда, на верхний ярус ворот, и бросят как собаку». Ничего, кроме неизвестности. Хотя нет, какая-то мысль (он уже допустил к себе это назойливое «если») стучит в его истерзанную душу. Как тут не вспомнить Раскольникова, его мучительные страдания в течение долгих дней, его «быть или не быть».

И как потом мысль завладеет Раскольниковым и будет гнать его к последней черте, так и некий слуга начинает свой путь к этой самой пропасти. Только Акутагава использует странный прием: слуга начинает восхождение (!?) вверх по широкой лестнице, которая вела в башню над воротами. Почему вверх? Этот немой вопрос задаю я себе и не нахожу ответа. В моем понимании движение наверх всегда связано с очищением души, а тут… Это не единственный мой вопрос. Там, наверху, « в беспорядке валялось множество трупов», одетых, раздетых, — всяких, от которых несло трупным запахом. Остановись, слуга, ты уже не можешь здесь находиться, тебе плохо. Но любопытство сильнее всех других чувств, оно-то и толкнуло слугу к тощей старухе, похожей на обезьяну.

Теперь самое время ответить на вопрос, что еще связывает героев Акутагавы и Достоевского. Старуха. Неприятная в обоих случаях. Для слуги настолько отвратительная, что у него кожа на голове стала пухнуть. Вот здесь, именно в этой сцене со старухой, мы имеем поразительный пример тому, что называется у нас «от любви до ненависти – один шаг», правда, с одной оговоркой – речь идет не о любви. Что испытывал бы любой человек, если бы на его глазах кто-нибудь вырывал бы из головы трупа волосы? Конечно же, ненависть! «Сильнейшая ненависть», — пишет автор и тут же замечает, что прямо пропорционально этому чувству в душе слуги росло отвращение ко злу, всякому, любому. Та неразрешенная мысль, которую он допускал внизу, теперь нашла окончательный ответ: если бы ему предложили выбирать между смертью от голода и жизнь ценой воровства, он без колебания принял бы голодную смерть. Блистательная победа над собой, цена которой – миг. Схватка со старухой стала всё расставила на свои места. Стоило слуге услышать слова мерзкой старухи о том, что она вырывает волосы на парик, чтобы не умереть от голода, с головы женщины, которая, в свою очередь, резала змей с тем, чтобы, высушив полоски, продавать их в качестве сушеной рыбы. И эта простая логика выживания – я делаю это поневоле, иначе умру – разрешила все сомнения слуги: он сорвал кимоно со старухи, грубо её оттолкнул и исчез в ночной тьме. Остается добавить, с каким странным (для меня) чувством он это делал. Это было «то самое мужество, которого ему не хватало раньше внизу, на ступенях ворот».

Вернусь к Раскольникову. Можно ли сравнивать по степени тяжести эти два преступления? Кого больше осуждать? Мы знаем, что петербургский студент придет к осознанию своей вины, а вот про слугу сказано, что он «с тех пор исчез бесследно».